Факультет отчаяния

Пауки в углах доедали последних осенних мух. За окном виднелась густая лесная чаща, вдали слышался стук колёс на железной дороге. Русаков с усилием подтянул тугой шпингалет и дёрнул на себя раму, отчего с неё посыпались крупные куски штукатурки, а помутневшее стекло заходило ходуном. Раскрыв обе створки, он ухватился за решётку и слега пошатал её. Несмотря на не самый внушающий доверие вид, держалась она крепко. Тогда эксперт закрыл створки и вернул окно в исходное состояние. Всё это время Проклов с тревогой наблюдал за его манипуляциями.

– Условия, конечно, спартанские, – заметил Русаков, с усилием затворяя окно.

– Не отель пять звёзд, – мрачно согласился комендант. – Но в наше время и жёстче бывало, и ничего, только крепче стали. А они к тому же и мужики, ко всему быть готовы должны.

– Это правильно.

– Тараканов потравили, ремонт делаем потихоньку, как средства позволяют. Ну, вы посмотрели?

– Да вы что? Я ещё даже не начинал.

Первым делом Русаков выдвинул верхний ящик тумбочки.

В нём не было ничего, кроме простенького мобильного телефона, студенческого билета и расчёски-гребешка со сломанными зубцами. Раскрыв билет, Русаков увидел то же фото, что и на объявлении о розыске.

– Поляков Василий Макарович, родился в восемьдесят седьмом году в посёлке Синие Липяги. Запомним, – произнёс Русаков, убирая документ в карман.

– Вы там обыск проводите? – услышал он ворчливый голос коменданта.

– Не обыск, но оперативные мероприятия.

Попытка включить мобильный телефон успехом не увенчалась, что наводило на мысль, что заряжали его довольно давно.

Внимательно осмотрев этот изрядно поношенный аппарат со всех сторон, эксперт отправил его вслед за студбилетом.

– Посмотрим, на какие номера он звонил, – пояснил он Проклову. – Вдруг это принесёт хоть какую-нибудь зацепку.

Разобравшись с верхним ящиком, Русаков принялся за нижний. Он был отведён подо всякие бытовые и гигиенические приспособления. В целлофановый пакет были завёрнуты одноразовая бритва, зубная щётка с потрёпанной щетиной, гель для бритья и зубная паста.

Где бы ни находился сейчас постоялец комнаты, он решил обойтись без всего этого.

Мусорная корзина притаилась за раскрытой дверью. Русаков извлёк из внутреннего кармана пиджака резиновые перчатки, надел их, затем перевернул корзину и высыпал её содержимое на пол. Кроме клочков тетрадного листа в ней ничего не было. Клочки были мелкие – видимо, Поляков рвал листок с остервенением.