Сыщики и экстрасенсы. Рассказы из сборника «Легенда сыска Терентий Русаков»

Закончив речь, он уставился на крышку стола, и в дальнейшем отвечал на вопросы односложно, механическим голосом, изредка разбавляя нехитрые ответы фразой: «Я его не убивал.»

– В котором часу вы зашли в лавку? – спросил Русаков.

– В восемь.

– Ну, да. Казначейство находится в двух минутах от лавки… Лавка уже была закрыта?

– Нет.

– Вы всегда пользуетесь чёрным ходом?

– Да.

– Вы закрыли за собой дверь? – спросил Ковылец.

– Нет.

– Вы сразу поняли, что он мёртв?

– Да.

– Почему вы не вызвали милицию? – задал вопрос Кудрявцев.

– Не знаю.

– Почему эта статуя похожа на вашего учителя?

Это была одна из ловушек майора. Выбраться из неё Дормедонтов не мог, но его спас телефонный звонок, на который начальник уголовного розыска должен был ответить. Подозреваемый вновь оказался в руках Ковыльца.

– Если смерть была для Рамачакранты не концом жизни, а лишь неким переходным этапом, за которым начнётся другая жизнь, то убийство расценивается его учениками не как преступление, а наоборот.

– Я его не убивал.

– Этого никто и не утверждает. Я хочу спросить: как по-вашему, кто-нибудь из благодарных учеников мог из самых благих побуждений помочь учителю обрести вечный покой?

– Нет.

– Почему?

– Он никогда не бросил бы нас.

– Весомо. Давайте вернёмся к статуэтке. Кого она всё-таки изображает?

– Великого Махатму.

– Давайте называть вещи своими именами, – жёстко предложил Кудрявцев, положив телефонную трубку на рычаг. – Мы все уже догадались, что эта статуя, а точнее, идол, изображает самого Рамачакранту.

– Это статуя Великого Махатмы! – повторил Дормедонтов.

– Больше мы ничего не добьёмся, – констатировал Кудрявцев.

– Я полагаю, что гражданина Дормедонтова следует отпустить под подписку о невыезде, учитывая его возраст, состояние здоровья и служебное положение, – предложил Ковылец.

– Хорошо. Я отправлю с вами одного из моих людей, пока мы не можем оставить вас без присмотра, – согласился Кудрявцев.

Чиновник не реагировал, всем своим видом демонстрируя, что ему безразлично, каким образом решат его участь.

Когда в сопровождении сотрудника розыска Дормедонтов покинул кабинет, Ковылец обратился к Русакову, всё это время сидевшему с отрешённым видом в углу кабинета и погружённому в свои размышления.