7 секунд

Коул спрыгнул с подоконника и быстро направился к ней. Весь день, думая об этом моменте, он не знал с чего начать и неожиданно для себя волновался.

– Джилл? – Мягким голосом произнес он, присев напротив.

Она перевела взгляд на него и, приоткрыв рот, замерла на мгновение.

Да. – Слабым почти детским голосом ответила она, придя в себя.

Ее детский просящий о помощи взгляд, сквозь маску теней, искажающую ее лицо, который, казалось, был способен растопить лед в любом сердце, заставил сердце Коула болезненно сжаться.

– Хорошо. – Впервые искренне улыбаясь, ответил Хоки. – Я Коул. Я не знаю надолго ты. Слушай. Борись. Я знаю, кто они, я вижу их.

Вопреки ожиданиям Коула, взгляд девушки стал еще более печальным. И через мгновение она разрыдалась, отмахиваясь от него руками.

– Ты мне не поможешь, ты лжешь! – Джилл сорвалась в истерику.

– Я помогу, обещаю тебе! Слышишь! Клянусь! – Коул схватил ее за плечи, пытаясь взглядом удержать ее.

Она безвольно опустила руки и продолжала рыдать, но не отводила глаз.

То, что он увидел, поразило его. Из глубины ее взгляда поднимались темные тени, заволакивая свет, который начал гаснуть, пульсируя, словно в агонии. Он всей душой желал, чтобы эти тени перешли из ее глаз в него и Джилл освободилась. Коул не заметил, как с силой сжал ее хрупкие плечи.

Одна из медсестер заметившая неладное, позвала санитаров, которые оперативно оттащили Коула в сторону. Медсестра же склонилась над Джилл, пытаясь успокоить ее.

И девушка успокоилась, так внезапно, что медсестра машинально отпрянула назад.

– Ты не спасешь ее. – Низким голосом сказала Джилл и уставилась в одну точку, на лоб Хоки, смотря прожигающим взглядом.

После этой фразы, она так же быстро перешла в обыденное для нее состояние, превратившись в безвольную куклу. Подошла еще одна медсестра, средних лет, с сильно осветленными волосами.

– Она хоть не пыталась себя убить. – Мрачно сказала подошедшая. – Ваше общество пойдет ей на пользу.

Коул лишь нахмурился и направился в курилку, склонив голову.

Он еще даже не догадывался, что ему придется сделать, чтобы спасти Джилл и в какую игру он вступил. Если бы он знал, то еще несколько раз бы подумал, прежде чем пытаться. Но сейчас он цеплялся за нее сильнее, чем когда-либо цеплялся за жизнь. Да и, по сути, она и была единственной ниточкой связывающей его с жизнью, а не бессмысленным существованием.