Хайаса. Свет Ликующий

Распространен в странах Ближнего Востока, Кавказа и Средней Азии, особенно в Сирии, Египте, Греции, Армении, Иране, Узбекистане, Таджикистане. Предшественник европейской лютни, а также гитары.] и заиграл – как всегда, «Город золотой». Люди затихли, слушая красивую мелодию, которая лилась из незнакомого для них инструмента.

– Волшебный инструмент и волшебная мелодия, – произнесла Наарасьенис, утирая слезу. – А что вы, гости дорогие, не угощаетесь? Аль не нравится наше угощение?

– Нет, хозяюшка, напротив, все очень вкусно, – поспешил заверить я, а в доказательство отломил огромный кус от пирога с грибами и с удовольствием стал жевать.

Насчет стола могу сказать, что… северная кухня очень отличалась от той, к которой мы привыкли у нас на юге. Преобладали здесь разные каши и пироги, и, конечно, было много речной рыбы и дичи. Касты, озрикко, сурмикко, вампу-силакка, кагра киселя, сильму рокка рюиспииргаа[55 - Касты, озрикко, сурмикко, вампу-силакка, кагра киселя, сильму рокка рюиспииргаа – блюда водской кухни.

А к тому времени местные музыканты, приняв эстафету от Полякова, заиграли на каныле – местном аналоге гуслей, заплакала раккопилли, сарвипилли, а тола[56 - Каныле, раккопилли, сарвипилли, а тола – водские музыкальные инструменты.] задал ритм. Девушки подхватили мелодию, и полилась очень мелодичная, грустная песня, естественно, о безответной любви.

Пока я наслаждался песней, красивая белокурая девчушка поднесла мне чарку меду. Поблагодарив, я выпил и вернул ей чарку. Мусса Кару шикнул на нее, и она, прыснув, умчалась с глаз. Но вскоре девочка снова появилась в дальнем углу стола и, вперив в меня свои огромные голубые глаза с почти белыми ресницами, буквально стала сверлить меня взглядом.

– Вот девка настырная, – Мусса Кару тоже заметил, – младшенькая моя, уже на выданье. Настырная ужасно. Вот наплачется мужик, что возьмет ее в дом, – усмехнулся он, – а я смотрю, наши девки на твоих воинов запали.

Но я поспешил успокоить хозяина:

– Ты не переживай, я своим насилие запрещаю – под страхом смерти.

– Да я не переживаю. Я вижу, кто предо мной – роовел[57 - R??vel – разбойник.] или честный человек. Я бы не обломил с тобой кусок хлеба, коль заподозрил бы нечистое.

– А не боишься, что эта красота белая смешается и потеряется? – спросил я, – мы же темные.