Хайаса. Земля Богов

– Что, все прям-таки поверили вранью этого Баала?

– Нет, но тех, кто не пришел добровольно, не поддался посулам, люди Баала насильно согнали сюда, и их участь ужаснее нашей. На самом деле Баалу нужны лишь рабы, он стал насильно угонять людей на стройку, нисколько не жалея их. Так мы, пришедшие добровольно на призыв Баала, потеряли больше половины нашего рода.

– А что же вы не ушли?

– Баал страшен в гневе. Хоть мы и он – потомки Хама и Хуша, но для него это ничего не значит. Он может спокойно уничтожить нас всех.

– Да, невесело конечно. А что, никто не может против него, ну, этого Бела?

– Говорят, только его молочный брат.

– И что, этот Бел ничего не может с ним сделать?

– Не знаю. Просто я слышала, что он единственный, чей род не участвует в строительстве. Хотя и находятся у Врат Богов. Говорят, он откровенно насмехается над Баалом из-за его затеи.

– Интересно. И что, всемогущий Бел ничего не может сделать? Почему?

– Ну потому, что они молочные братья.

– И что? Я так понял, Бел и твой отец тоже близкие родственники.

– Не знаю. Мой отец не решается открыто выступить против.

– Может, у брата Бела много воинов?

– Нет, по сравнению с войском Баала, у которого десять тысяч, у него почти никого. С младшими братьями, если соберутся, всего триста мужчин.

– Хм, интересный расклад. А что еще знаешь о нём?

– Я мало что знаю. Только когда отец со старейшинами обсуждали, слышала кое-что.

– А с чего ты взяла, что я от Хабета?

– А ты так же разговариваешь, и только вы можете позволить себе не называть его Баалом[11 - В семитских языках «хозяин, господин».].

– Знаешь, Хавна, я думаю, что скоро вы сможете вернуться в ваш Пунт, и ты сможешь омочить свои красивые ножки в реке Фисон, – Хавна застенчиво улыбнулась.

– А ты правда считаешь, что я красивая?

– Правда.

– А твоя первая любовь тоже была красивая?

– Да, иначе я, наверно, не влюбился бы.

– А что тебе нравилось в ней?

– Вот вы, бабы, везде одинаковые, на что она тебе сдалась? – улыбнулся я.

– Ну расскажи, мне интересно

– Ну, кроме того, что она была красива, мне нравилось, как она вела себя, как одевалась…

– А тебе нравится, как я одеваюсь?

– Ну, если честно, я бы не назвал бы это одеванием, а скорей раздеванием, – пошутил я.