Хайаса. Земля Богов

– Хавила, а где строят этот самый Зиккурат?

– Там, где Врата Богов[4 - Вавилон – в переводе с шумерского или аккадского означает «Врата Богов»], – он махнул куда-то неопределенно, к северу.

– А это где?

– Это, по-моему, Вавилон, так переводится, – подсказал Тайжанов.

– О, Тайжанчик, и ты пригодился, а то на сиськи только пялишься и все, а вроде переводить должен, – подколол друга Галуза.

– А ты, Галуза, будто на деревья пялишься, – вместо Тайжанова ответил я.

В этот момент, словно из ниоткуда, в деревню вбежали какие то воины.

Вскочив с места, Хавила попросил нас не гневаться, сказал, что он все решит и, пресекая собой подход к нам, побежал к воинам и, отчаянно жестикулируя, стал  что-то рьяно объяснять им.

Мы прижали автоматы, снова сняв их с предохранителя.

– Армян, походу, это те же, шо тогда местных чморили.

– Ага, я тоже заметил. Кажись, нас выпасли: где-то, значит, мы засветились. Если станут наезжать – стреляем.

– Всех, что ли? – спросил Ден.

– Нам лишние слухи не нужны. На фиг нам с местными царьками  в войнушку играть, тем более с этим Белом.   Я так понял, он здесь всем заправляет.

Тем временем Хавилу отогнали тупыми концами копий, надавав подзатыльников.

– Они мои гости. Не совершайте ошибку, это харам, – крикнул вслед главному Хавила.

Но, как и следовало ожидать, того это не остановило. Нас взяли в кольцо, и их командир в сопровождении двоих пошел в нашу сторону.

Приняв Галузу за главного – как самого рослого, он встал перед ним прямо на ковре с едой, перевернув ногой чан с мясом.

– И-и-и, аябо, – протянул Тайжанов.

– Так это ты, червь, богом притворяешься? – обратился командир к Галузе.

– Угу, а еще Горбачевым, Рейганом, а по воскресеньям – еще и Сталиным.

Эта явная белиберда не остановила допрос.

– Этих богов я не знаю. Почему не на строительстве великого Зиккурата?

– Так ведь, дедушке Советской армии не положено, пусть салабоны трудятся, – мы откровенно расхохотались.

Но мужик оказался упертый, и та откровенная фигня, которую нес Галуза, его не остановила.

– По повелению великого Баала, работать должны все. А ты, мерзкий червь, недостойный лизать грязь с ног великого Баала, пойдешь с нами со своим отребьем.

Тут Галуза честно высказал, что он думает о Баале, а также о его матери, подробно указав, где он видел его самого и всю его семью – в каких именно, закрытых от посторонних глаз, закутках тела.