Орлы Наполеона

– Понимаем ли мы, что отныне вся наша жизнь изменится бесповоротно и будет подчинена великой цели?

– Да!

– Да!

– Хорошо, – тихо сказал Бертран. – Дух императора ещё где-то рядом. Он свидетель, что мы готовы исполнить его волю.

Генералы молча наклонили головы.

– Гурго, – продолжал Бертран, – ты прочитал документ раньше нас и наверняка успел его обдумать. Что скажешь?

К этому вопросу Гурго был готов.

– После смерти императора нас всех в ближайшие дни депортируют во Францию, – медленно заговорил он.

 – Вернувшись домой, мы через короткое время сможем приступить к реальным действиям. Они будут таковы…

В течение десяти минут Гурго пункт за пунктом уверенно излагал свои предложения, которые успел подспудно обдумать у изголовья Наполеона. Конечно, это было только начало, – однако начало энергичное, сулившее дальнейший успех всему грандиозному начинанию.

– Разумеется, потребуется величайшая осторожность, – закончил Гурго. – К счастью, мерзавца Фуше[2 - Фуше Жозеф (1759–1820) – французский политический и государственный деятель.

При Наполеоне возглавлял министерство полиции. После реставрации присягнул Бурбонам и получил тот же пост. Окончательно был отставлен в 1815 году.] уже нет. Но и без него полиция Бурбонов чего-нибудь да сто?ит…

– А ведь ты прирождённый штабист, Гурго, – задумчиво сказал Монтолон, когда генерал закончил. – Продумано хорошо и, на мой взгляд, всё выполнимо. Лично я поддерживаю полностью и готов приступить к делу, как только вернёмся во Францию.

– Согласен, – решительно произнёс Бертран. – И для начала давайте решим, что делать с Лас-Казом.

– А что с ним делать? – удивлённо спросил Гурго, переглянувшись с Монтолоном.

– Он записал последнюю волю Наполеона, – пояснил Бертран. – Нужно ли, чтобы о ней знал кто-нибудь, кроме нас троих? Я не кровожаден, однако…

Гурго махнул рукой.

– Он стар, болен и не болтлив, – проворчал, морщась. – А главное, ему ещё предстоит издать мемуары императора.

Никто, кроме него, это не сделает… Пусть живёт. На всякий случай я с ним поговорю, чтобы держал язык за зубами.

Монтолон молча кивнул.

– Решили, – резюмировал Бертран. – А теперь давайте вернёмся… к императору. Полагаю, наше отсутствие уже и так заметили.

Гурго поднял руку.

– Да здравствует Наполеон! – негромко и торжественно сказал он, отдавая честь незримому вождю. И Бертран с Монтолоном молча последовали его примеру.