Орлы Наполеона

 – Я себе поездку представлял как-то по-другому. Не привык я за собственные картины дрожать. Не за себя, заметьте, – за картины… Константин Петрович ни о чём подобном не говорил.

Ефимов слегка улыбнулся и тут же посерьёзнел.

– Ну, Константину Петровичу вдаваться в оперативные детали не по рангу, – веско заметил он. – Обер-прокурор мыслит государственными категориями. А моё дело сугубо практическое – предвидеть нежелательные последствия событий и, по мере возможности, предотвращать…

– Ну, и как думаете предотвращать в нашем случае?

Поднявшись, Ефимов сильно потянулся, однако, засиделись.

Тёмно-серый пиджак, ладно облегавший коренастое, крепкое тело, угрожающе затрещал. Сергей вдруг подумал, что за годы общения с генералом ни разу не видел его в мундире. Штатские костюмы-тройки, и всё. Служба такая…

– Ну, подробности я раскрывать не буду, они вам ни к чему, – обронил Ефимов. – Скажу только, что мы сейчас довольно тесно сотрудничаем с их спецслужбой Сюрте. По поводу вашей выставки был у нас обмен мнениями.

Французы тоже понимают возможный риск и обещают предпринять все необходимые меры безопасности. Посмотрим…

В голосе генерала прозвучал некоторый скепсис, Сергеем замеченный.

– Думаете, не справятся?

– Да не то чтобы не справятся… Организация вполне серьёзная, – задумчиво произнёс Ефимов. – В другом дело. – Снова сел и наклонился к Сергею. – О мере влияния бонапартистов мы можем только гадать. По некоторым сведениям, они есть во многих министерствах и ведомствах.

И сами, и симпатизанты их… Чиста ли от них Сюрте женераль? И как себя поведёт в критической ситуации, буде таковая случится?

В кабинет с деликатным стуком заглянул официант.

– Угодно ли что-нибудь ещё, господа? – спросил, глянув на оскудевший стол.

– Спасибо, любезный, уже ничего, – сказал Сергей, доставая бумажник и жестом останавливая генерала, потянувшегося в карман с той же целью. – Ты нам счёт принеси.

Дождавшись, пока за официантом закроется дверь, Ефимов повернулся к Сергею.

Произнёс тяжело, отрывисто:

– Вы же понимаете, Сергей Васильевич, – я вас не пугаю. Да вы и не из пугливых. Просто хочу, чтобы у вас никаких иллюзий насчёт la belle France[4 - La belle France (фр.) – прекрасная Франция.] не было. – Сжал увесистый кулак. – Ну, не любят нас там. И уважения к русским варварам нет. Если бы не крайний страх перед Германией, ни о каком сближении, тем более, союзе и речи не было бы. А значит, готовым надо быть ко всему.