Месть Альбиона

И если они вдруг сейчас собрались вместе, да ещё пригласили его, Сергея, то… что?

– Ещё чайку, Пётр Александрович? Погорячее? – любезно осведомился обер-прокурор.

– Можно и чайку… коли уж ничего другого не наливаете, – со вздохом согласился Черевин, откидываясь на спинку дивана. – Чистый монастырь. Одно слово, – Синод…

Недоговорив, Черевин в совершенной досаде одним глотком допил чай.

Скрывая улыбку, Победоносцев промокнул тонкие губы льняной салфеткой и, чуть наклонившись к Белозёрову, неожиданно спросил:

– А что вы думаете, Сергей Васильевич, о крушении царского поезда в Борках?

Вопрос из предыдущей беседы никак не вытекал.

После катастрофы прошло уже пять месяцев, и страсти по чудесному спасению царской семьи улеглись. Тогда все сошлись во мнении, что император выказал себя настоящим героем-спасителем. Точно так же общество единодушно решило, что виной случившейся беды следует признать исконное российское разгильдяйство и воровство. Комиссия под руководством прокурора Кони и управляющего Юго-Западными железными дорогами Витте уже обнародовала результаты расследования.

Выяснилось, с одной стороны, что царский поезд тянули сразу два паровоза с разными техническими свойствами, и это создавало разнобой в движении вагонов. А когда поезд развил чрезмерную скорость, разнобой стал критически сильным, что и вызвало сход вагонов с рельсов. С другой стороны, путь находился в плохом состоянии. Подрядчик поставил для строительства дороги гнилые шпалы и низкосортный балластный гравий.

Если бы не это, катастрофы могло и не быть. А так, – одно к другому…

– Ну что тут скажешь… – произнёс Белозёров. – Государь с семьёй спасся, и слава богу. Но двадцать человек погибли, втрое больше пострадали. Не в каждом бою такие потери. (Черевин сделал утвердительный жест.) А кто за это ответил? Ну, уволили министра путей сообщения, ещё несколько чинов поменьше, – толку-то… Если у нас даже царский поезд под откос идёт, куда уж дальше? – добавил он, разводя руками. – С нашим воровством и бардаком и народовольцев не надо.

Сами всё погубим и разрушим.

Победоносцев задумчиво кивнул. Слово взял Черевин.

– Тут, Серёжа, не всё так просто, – негромко сказал он, расстёгивая верхний крючок мундира. – Насчёт воровства и бардака я с тобой согласен. Только сейчас речь не об этом. Я ведь сам на том поезде был, через вагон от государя. Да, разогнались от души. Да, шпалы дрянь и гравий не лучше. Только все эти причины, если какую-то роль и сыграли, то не главную.