Месть Альбиона

) А эти прекрасно сшитые костюмы из дорогой ткани, сверкающие ботинки и белоснежные манжеты, безукоризненные проборы и шёлковые галстуки, ниспадающие в глубины застёгнутого на все пуговицы жилета! Всегда хорошо одевавшийся Белозёров порой чувствовал себя неуютно, – уж очень респектабельно выглядели англичане.

Взгляд отдыхал только на Фитче. Не менее лощёный, чем соотечественники, советник в силу природной живости характера вёл себя более свободно и в этом смысле чем-то напоминал русского. И говорил громче других, и смеялся от души, и общие темы для застольных бесед находил.

– Какое счастье, что вас рисует русский художник, мисс Мориер, – сказал он как-то, обращаясь к дочери посла.

– Почему же? – спросила девушка. – То есть я, конечно, рада позировать мистеру Белозёрову…

– А вы представьте, что ваш портрет пишет какой-нибудь француз-импрессионист. Ну, там Ренуар или Дега, неважно. Все они на один манер. И вышли бы вы на полотне в совершенно размытом, бесформенном виде, с нарушенными пропорциями лица, да ещё ярко раскрашенная.

Какая-нибудь голубая балерина или даже обнажённая спартанка… А русские художники рисуют главным образом в традиционной манере. И на портрете мы вас как минимум узнаем, – добавил он совершенно серьёзным тоном.

Наступила тишина.

– Ну, голубая балерина – ещё куда ни шло… – задумчиво сказала мисс Элен.

Фитч засмеялся. Посол засопел и отложил нож с вилкой.

– Ещё нам импрессионистов не хватало, – кисло сказал он. – В прошлом году, во время отпуска, Элен повела меня в Париже на выставку Манэ.

Или Монэ? В общем, кого-то из них. Я, конечно, не знаток, но это же просто художественное хулиганство! Собралась кучка плохо рисующих людей с целью эпатировать публику. А несовершенство рисунка маскируют кричащими красками. Вот вам весь импрессионизм.

– Чего ещё ждать от французов? – сухо заметил Крайтон. Прозвучало так, будто от французов он всё же чего-то ждал и теперь в ожиданиях обманут.

– А что по этому поводу думает мистер Белозёров? – поинтересовался пресс-атташе.

Сергей пожал плечами. О новом живописном течении в России пока что знали мало. Были кое-какие газетные публикации, отзывы побывавших во Франции художников, – вот и всё.

– Меня в Италии учили классической живописи, – сказал он. – Да я и сам её с детства предпочитаю. Поэтому за мисс Элен можете не переживать, мистер Фитч, непременно узнаете. – Хихикнув, советник привстал и поклонился.