Уголовно-правовые взгляды Н.Д.Сергеевского

«Поэтому, если мы говорим, что известное лицо предвидело такое-то и такое-то явление как последствие своих действий, то это значит, что это лицо сознавало соответствующую комбинацию предыдущего, одним из членов которой служат его собственные действия; при этом предвидение может распространяться как на все признаки и все подробности явления, так и на одну его какую-либо сторону» 184.

Утверждая подобное, Сергеевский исходит из того, что уголовное право имеет дело не с явлением во всей его полноте, а лишь с одной или некоторыми его сторонами.

Именно поэтому целая масса подробностей и признаков безразличны для уголовного права, их предвидение или непредвидение не имеет никакого значения для вменения деяния в том его составе, который определен уголовным законом. Другими словами, «признавая предвидение или его возможность необходимым условием вменения человеку последствий его деятельности как преступлений, мы можем и должны требовать предвидения всех тех черт или сторон явления, которые входят в состав преступления» 185.

Предвидение должно совпадать во времени с действованием. «Два этих момента – объективный момент действования и субъективный предвидения – должны существовать одновременно» 186.

Вместе с тем из сказанного нельзя заключить, что предвидение должно быть с самого начала действования. Именно данное обстоятельство исключает определение начала покушения сугубо по объективным признакам; оно же лежит в основе установления объективных признаков приготовления к преступлению в самой общей форме: приискание и приспособление средств, «поставление самого себя в надлежащее положение» 187.

Для установления причинной связи в уголовно-правовом смысле совершенно безразлично, когда конкретно возникло предвидение (возможность предвидения) последствий; главное, чтобы этот субъективный момент имел место во время действования.

Конечный момент действования наступает тогда, когда развитие явления дошло до того предела, за которым его отклонение уже не во власти лица. До указанного момента действие-причина продолжает развиваться.

Таким образом, по Сергеевскому, предел причинной цепи для уголовного права устанавливается возможностью предвидения последствий в период действия; последнее же заканчивается тогда, когда явление становится неотклонимым.

Не соглашаясь с таким подходом, В. Б. Малинин пишет: «Неправильно понимает Н. Д. Сергеевский и момент окончания действия. Для опровержения этого можно взять пример из его же книги: А с целью лишить жизни Б.