Уголовно-процессуальное законодательство РФ 2001-2011

277, насильственный захват власти или насильственное удержание власти – ст. 278, вооруженный мятеж – ст. 279, диверсия – ст. 281).

Оценка указанного изменения сферы действия суда присяжных выходит за рамки настоящей публикации, так как требует рассмотрения всех pro и contra, а также анализа судебной практики. Отметим лишь, что государственные преступления традиционно изымаются из подсудности суда присяжных.

Так, Устав уголовного судопроизводства 1864 г., установив в качестве общего правило, что дела о преступлениях или проступках, за которые может быть назначено наказание, связанное с лишением или ограничением «прав состояния», рассматриваются окружным судом и присяжными заседателями (ст.

В частности, ст. 1032 УУС устанавливала, что «дела о государственных преступлениях решаются в той судебной палате, в округе коей преступление совершилось, без участия присяжных заседателей, но с присоединением к присутствию палаты губернского и уездного предводителей дворянства, городского головы и волостного головы…».

В таком же порядке предусматривалось и рассмотрение дел о «совокупности преступлений государственных с другими преступлениями» (ст. 1033)

.

Во всяком случае можно сказать, что закон всегда стоял и стоит на защите действующей власти (поскольку он является ее выражением) и не склонен рисковать, отдавая наиболее опасные для нее посягательства на суд людей, в отношении которых «нормальные» управленческие воздействия применить невозможно и чьи взгляды и симпатии могут расходиться с официальной позицией.

Во-вторых, расширение полномочий суда не всегда может быть оценено позитивно. Наиболее значимым с этой точки зрения является расширение полномочий суда, осуществляющего пересмотр приговора в порядке надзора.

В первоначальной редакции ст. 405 УПК РФ формулировала запрет поворота к худшему при пересмотре судебного решения в порядке надзора.

Этот безусловный запрет был оспорен постановлением Конституционного Суда РФ от 11 мая 2005 г.

Законодатель потратил почти четыре года на нормативное закрепление ограничений запрета поворота к худшему, поскольку Конституционный Суд РФ использовал оценочные, не формализуемые понятия.

Федеральный закон от 14 марта 2009 г.