Последние известия

Уже в 2000-х вдруг одна большая газета опубликовала групповую фотографию, стоим, все обнявшись, я, он, наши жены, еще несколько человек из нашей той летней компании, его дочка. Моя физиономия обведена кругом, газета обвела: вот, мол, пожалуйста, уже тогда молодой Лимонов с известным авторитетом. То есть имел связи с криминальным миром. И в той же газете интервью с уже очень пожилым Тофиком Алиевым. Обо мне он вспоминал приязненно.

Я надеюсь, он до сих пор жив и пользуется уважением.

Ничего, кроме хорошего, о нем сказать не могу.

Только хорошее. Обходительный, приветливый.

С Япончиком покойным я, насколько помню (имею в виду, что в те годы я мог и не знать, кто такой Япончик, и познакомиться, но не знать, кто он, какова, так сказать, величина человека), знаком не был. Однако в каком-то русском ресторане мне его показывали, по-моему, Golden Palace ресторан назывался. Помню, что показывали.

Когда я уже вышел из тюрьмы, я помню, в 2005-м сидели наши ребята по захвату приемной администрации президента, целых тринадцать человек (из тридцати девяти) в… назовем тюрьму, где они сидели, «одной из крупнейших московских тюрем».

Ну, чтобы не смущать «исследователей», литературоведов и других… ведов.

И у них возникла проблема.

Вот какая.

Тюрьма была «черная», то есть там были смотрящие и вся иерархия криминального мира. И они в тюрьме какую хотели музыку, такую и играли.

Один из нацболов совершил незначительный тюремный проступок. (Тогда нацболов еще не так хорошо знали в тюрьмах.

Непонятно было, шо цэ такэ, нацбол. Сейчас хорошо знают, уже как масть такая «нацбол», и все понятно.) На него наложили, что называется, штраф. Тысяча долларов. И он заплатил, родственники на воле заплатили. Если бы я был в Москве, я бы предотвратил этот чреватый последствиями поступок. Но я куда-то отъехал на чуть-чуть.

Почувствовав слабину, смотрящий за тюрьмой взял и нашел повод для дальнейшей проскрипции. Сказали, что нацболы без ведома старшего, по «дороге» перебрасывались малявами (письмами) и пытались якобы отдавать распоряжения по тюрьме.

На самом деле нацболы переписывались друг с другом из разных камер.

Смотрящий за тюрьмой наложил на тринадцать наших ребят штраф: с каждого по тысяче долларов.

В хатах по приказу стали давить на нацболов, дошло до того, что их стали не допускать к кормушке. Очень серьезно обернулись дела. Так и голодом уморят.

Ребята дозвонились до меня.

Я вспомнил телефоны нужных людей.