Минута до полуночи

– Агент Пайн?

Пайн оторвалась от воспоминаний – примерно так она приходила в себя после операции – мгновенно проснулась, ее переполняло любопытство, но была все еще сбита с толку, словно слишком быстро поднялась с большой глубины, и внутри у нее находилось нечто потенциально опасное.

Блюм с тревогой на нее смотрела.

– Ты в порядке? – спросила она.

Пайн кивнула.

– Просто кое-что вспомнила.

– Полезное?

Пайн пересекла комнату, подошла к окну и посмотрела вниз.

– Лестница, – ответила она.

– Лестницу удалось найти? – с любопытством спросил Таннер.

– Нет, – ответила Пайн. – Насколько мне известно. Мне было шесть лет. Полиция со мной практически не разговаривала. Во всяком случае, после того, как они поняли, что я не могу им помочь.

– А подозреваемые были? – спросила Блюм.

– Мой отец стал первым и, пожалуй, единственным, – ответила Пайн.

Блюм и Таннер переглянулись.

– Вы думаете, он мог сделать такое со своими детьми? – спросил Таннер, который явно в это не верил.

– Нет. Это не отец. Я бы его узнала. И зачем ему было влезать в окно? Тем вечером они выпивали и курили травку. Он не сумел бы подняться на второй этаж по ступенькам, не говоря уже о лестнице. И я видела, как мужчина забрался в окно, но тогда не смогла его описать.

– Но полиция тебе не поверила, – сказала Блюм. – Они продолжали считать твоего отца подозреваемым?

– Именно по этой причине нам пришлось отсюда уехать, – сказала Пайн.

– Ваш отец?

– Он мертв.

– А мама?

Пайн не стала отвечать сразу. В некотором смысле, тайна матери заслоняла собой даже исчезновение Мерси, во всяком случае, в ее глазах. Блюм с любопытством посмотрела на нее, но Пайн, казалось, ничего не заметила.

– Я бы не хотела об этом говорить, – наконец, сказала Пайн.

Она закрыла окно после того, как, покопавшись в памяти, вернулась в ту ночь, чтобы попытаться подтвердить для себя, что именно Дэниел Тор влез в окно.

Они спустились вниз, Пайн присела на крыльцо и погладила Роско по голове.

– Вы ему нравитесь, – одобрительно сказал Таннер. – Роско хорошо разбирается в людях. Так уж получается, что, когда я привожу сюда тех, кто не вызывает у него симпатии, они больше не возвращаются.