Минута до полуночи

Прежде, чем ответить на вопрос, Пайн посмотрела на Блюм, потом вновь перевела взгляд на Сайруса.

– Мою сестру похитили из этого дома почти тридцать лет назад. Преступника так и не нашли. Сестру тоже. И вот я здесь, чтобы узнать правду.

Сигарета едва не выпала изо рта Сайруса.

– Срань господня, значит, вы говорите правду? – пробормотал он.

– Полную правду, – ответила Пайн.

Он посмотрел на дом.

– Я ничего об этом не знал, когда здесь поселился.

– Вы и не должны были знать.

– Вы сказали, что ублюдка так и не удалось поймать?

– И найти мою сестру.

– Значит… вы здесь, чтобы отыскать улики и все такое? Но прошло столько времени.

– Я здесь не для судебной экспертизы, если вы это имели в виду. Просто я хочу осмыслить то, что здесь произошло. И я подумала, что приезд сюда будет разумным первым шагом.

Сайрус положил дробовик на крыльцо.

– И вы хотите осмотреть дом?

– Это было бы замечательно. Вы уверены, что хотите оставить здесь дробовик?

– Проклятье, он даже не заряжен.

– Здесь бывает много чужаков?

– В основном, молодежь, которая ищет место для выпивки и секса. Я ничего не имею против, но только не в моем доме.

Он провел их в гостиную. Оборванные обои свисали со стен длинными полосами, но в комнате имелось два больших предмета: желто-зеленое кожаное кресло и приставной столик с массивным старым телевизором; на грязном ковре виднелись следы мочи.

– У Роско проблемы с почками, – смущенно проговорил Таннер, когда его взгляд упал на пятна.

– А как здесь принимает телевизор? – спросила Блюм.

– Паршиво. Но я с ним сражаюсь. Иногда удается кое-что посмотреть. Главным образом, спорт. – Сайрус усмехнулся. – А, если передают новости, я просто выключаю звук. Они наводят ужасную тоску.

Пайн воспользовалась моментом, чтобы осмотреть комнату. Ей было трудно представить, что когда-то она здесь жила.

– А где вы с сестрой спали? – спросила Блюм.

Пайн указала в сторону лестницы.

– Наверху.

Таннер повел их к старым поцарапанным ступенькам из клееной фанеры, даже не покрытых ковром.

Теперь с каждым шагом Пайн все больше приближалась к той ужасной ночи 1989 года. Лестничная площадка перед дверью спальни приняла ее разум и душу и чуть ли не тело, возвращая их в то время.