Кадуцей

Больше всего досталось зеркалу и часам. Тиканье часов меня настолько вывело из себя, что они вылетели в окно, а зеркало было разбито за то, что показывало мое отражение. Теперь меня ждало семь лет несчастья, которые, я понадеялся, окончатся пораньше. Когда же я был обессилен и полностью разбит, я просто свернулся калачиком на полу и стал спрашивать пустоту за что мне все это. С каждым мгновением мне становилось все холоднее, тоска заполняла меня и сковывала все сильнее, однако я вдруг почувствовал тепло, мне показалось, что ко мне прикоснулись.

Обернувшись, я никого не увидел, но хотя бы смог встать, закрыть окно и лечь в кровать. Я просто понадеялся, что смогу уснуть.

Утро началось с того, что меня разбудил Артем. Не помню, когда именно, но точно когда-то очень давно я выдал ему ключи от комнаты. У меня не было никакого желания открывать глаза, однако это все-таки пришлось сделать.

– Поражаюсь тому, насколько настойчивым может быть этот человек в некоторые моменты, – проворчал я, с недоумением посмотрев на него, хотя на самом деле я был рад его видеть.

Мы реже стали вместе зависать, и я об этом действительно жалею, потому что именно он поддержал меня, когда я потерял отца. Был, правда, еще один человек, который слушал мое нытье в то время, но вспоминать ее каждый раз больно, ведь я не смог помочь ей. Как бы я хотел, чтобы мы все втроем вместе выпили, снова, как в старые добрые времена. Но этого уже не произойдет.

– Ты пойдешь сег… – Артем не успел закончить фразу, я его перебил – Пойдем сегодня к Насте? – после этой фразы в комнате повисло молчание.

Нам обоим было тяжело и, насколько я знаю, с момента ее похорон, никто из нас не приходил на ее могилу.

– Пойдем, но сначала на пары, – выдал он и протянул мне руку, чтобы я поднялся. Сделав кофе себе и Артему, я быстро перекусил, оделся, и мы пошли на учебу.

Философия. Помнится, когда-то я был очень ей увлечен: читал Аристотеля, Канта, Ницше. Как же я скучаю по тому себе, который был так заинтересован во всем и старался все изучить.

Время не торопилось, и каждая минута тянулась целую вечность. По окну бил дождь. Январский дождь. Это, конечно, было странно, но такое уже случалось в прошлом году, поэтому я не то, чтобы удивился. Пришлось перевести взгляд с живописного пейзажа на пустой лист тетрадки, однако писать конспект у меня не было никакого желания, а потому я просто начал рисовать на полях, как делал и в старшей школе, когда мне было скучно.