Кадуцей

Инквизиция

В тот день я вновь остался у Апаты. Мы стали видеться довольно часто, однако вместе с этим участились и мои головные боли. Я с трудом могу вспомнить детали хоть какой-то из встреч с девушкой, потому как все, что я помню, – это боль, нестерпимая головная боль, которая, словно метроном, отстукивала по моим мозгам один и тот же ритм. Изо дня в день. Не прекращаясь. Я смог привыкнуть, но проще от этого не становилось. Я также заметил, что фантомные раны на моем теле появлялись все в больших количествах, а в последнее время я стал испытывать какое-то недомогание.

В порыве одного из таких приступов я, сам не зная почему, направился в гости к Апате. Не сказать, что я действительно хотел ее видеть, скорее мне было просто спокойно у нее дома, в ее объятиях. Мы встречались уже пару недель и практически каждый день виделись, я как-то очень быстро к ней привязался, не сказать, что меня когда-то волновали люди или что кто-то был мне дорог, но Апата стала особенной, по крайней мере, мне так казалось.

– Ты в последнее время зачастил, – встретила она меня, улыбнувшись. Я ответил ей улыбкой, и мы обнялись. Мое тело было практически без сил, поэтому очень скоро я завалился спать у нее, в надежде, что проснусь утром в более хорошем состоянии. Когда я лег на кровать, вес моих век многократно увеличился и они, несмотря на все мои старания, закрылись. Мгновение, еще одно и вот уже блаженный сон, который должен принести мне бодрость и новые силы.

В этом сне, как и в любом другом, время шло совершенно по-другому, мне показалось, что прошло минут пять с того момента как я уснул, но это было не так.

Какая-то неведомая сила заставила меня проснуться. Еще до того, как я открыл глаза, я понял, что что-то не так. Я чувствовал дополнительный вес на себе, руки были плотно прижаты к матрасу, а в воздухе чувствовалась опасность, а в воздухе чувствовалась опасность. Из-за того, что я лежал на животе, у меня было преимущество, я сделал толчок вбок и послышался грохот.

В то же мгновение я открыл глаза, но еще ничего не мог разглядеть в темноте. Все-таки прошло намного больше, чем пять минут. Через пару секунд, когда я сумел сориентироваться, в мою шею уже впился шприц, который держала Апата. Боль разошлась по моей шее так же, как расходятся круги на воде. Повезло только, что мое тело успело среагировать и игла вошла не очень глубоко, оставив в полном порядке гортань и голосовые связки.