Вперед, за Фениксом! Станем сильнее

Молот упал. Безжизненный и удивительно жалкий. Совсем не такой, каким он казался мне раньше.

– Забирай. Мне он больше не нужен.

Даже отсюда я услышала, как же забарабанило сердце Брюнхильды! Так барабанит сердце только у животных – у зверолюдей, как я.

– Кажется, кто-то сгорел, – неожиданно проговорил мне на ухо Феникс. – Ты молодец.

Я же ничего не ответила: наверное, мой румянец сказал всё сам за себя. Осознав, что до сих пор держу его за руку, я отпустила его и скрестила руки на груди.

Вдруг из толпы выбежали двое: Захария и Гили, едва не спотыкаясь, переметнулись на нашу сторону, уходя за наши спины.

– О, мне казалось, что ты служишь деду без царя в голове, – процедила я.

– А ты – царице, – бросил в ответ Захария.

– Молчать!

Мы тут же обернулись на голос. Краем глаза я видела, как сощурился в ответ на вскрик Олав.

На этот раз выступил придворный маг Локи. Несмотря на поражение, он выглядел удивительно спокойно.

– Значит, перед врагами мы оказались беззащитны, конунг Олав… От нашей союзницы я ожидал глупых решений, но от вас… – произнёс он с явным пренебрежением. – Видимо, придётся наглядно показать вам, как поступил бы ваш отец, окажись он на вашем месте. Дочь… Я вынужден примкнуть к тебе.

Та неожиданно усмехнулась. Одновременно с этим Молот Тоура вылетел из-под моих ног и оказался в её руках.

– Постойте! – вдруг крикнул Олав.

Все замерли. Я видела, как напряглись воины и нимфы, готовые вот-вот сорваться друг на друга.

– Я не хочу жертвовать больше ни одной жизнью и ни одной душой. Решим это между теми, кто замешан в этих кознях. – Он выступил вперёд, посмотрев в глаза Локи, а затем – Брюнхильде. – Я сражусь с вами сам.

Я замерла. Так не пойдёт!

– Значит, поединок… – выдвинулся к нам придворный маг. – Да будет…

– Как-то нечестно! – прервал его знакомый голос под боком. – Получается, Олав в меньшинстве. Против верховного ярла с реликвией Силы и верховного мага.

Феникс! Ну что же он, Матушка… Мара его дери! Надо уже принять его таким дураком, каким он родился и вырос.

– Тогда я хочу помочь, – сказала я, видимо, знатно удивив этим юношей.

– О, значит, без возражений… – усмехнулся Феникс.

– Не тебе одному пылать в этом представлении, – усмехнулась я в ответ.