Кое-что особенное

А ведь и правда, уже завтра он может увидеть нечто пугающее и необъяснимое, и это заставит его передумать и срочно уехать из Сёлванда. Какая жалость, я только настроилась провести ближайшие дни в хорошей компании!

– Простите, Евгений, иногда сложно удержаться. Что касается фото… В двух словах – на них обнаруживалось то, чего не существовало в реальности, и отсутствовало то, чему быть полагалось. Возможно, это всего лишь оптические иллюзии, эффект особой атмосферы Той Стороны, но иногда выглядело по-настоящему жутко.

– Например? – переспросил он с живым любопытством, намазывая джем на тост.

– Допустим, одну почтенную чету снимали в их гостиной на фоне камина. А на карточке никакого камина не оказалось, и вместо дома были едва ли не руины. Можете себе представить недовольство клиентов! – о том, что сейчас тот дом выглядит именно так, я предпочла умолчать. – Или выходило, будто кроме жениха за спиной девушки якобы стояли какие-то расплывчатые силуэты. Нервные особы пугались до обморока.

– Почему вы думаете, что дело в оптических эффектах? А вдруг те фигуры, которые попали на фото, и вправду реальны, только не видны невооруженному глазу? Вроде призраков или чего-то подобного. Мне кажется, Сёлванд самое подходящее место для всякой мистики.

– Конечно реальны. Более того, их способна различать не только ваша техника, – тихо, проникновенно и серьезно, будто доверяя ему важную тайну, произнесла я и принялась внимательно изучать нечто за его плечом.

Евгений невольно оглянулся, едва не подскочив от напряжения. Естественно, ничего не увидел и покосился на меня подозрительно. Я не удержалась и прыснула.

– Вы невыносимы, – укорил он.

– Неужели и впрямь боитесь?

– А должен?

Дверь распахнулась, и на веранду вышел Ларс. Огляделся, заметил нас и неторопливо направился к столу.

– Бояться не нужно, но, если увидите нечто непонятное – держитесь подальше, хорошо? Пожалуй, это главное правило.

– Это секрет? – также шепотом отозвался он, мельком посмотрев на приближавшегося Ларса. В глазах Евгения вспыхнули огоньки веселья.

– Дайте мне слово! – велела я с нарочитой строгостью, больше не понижая голоса.

Недовольное выражение на лице Ларса уступило место легкому изумлению.