Белоснежка и команда мечты

– Ах ты… вертихвостка! – крикнула Юмсун и смахнула первые слезинки.

– Плакса, – парировала Балсан, демонстративно отворачиваясь.

– Угомонитесь обе! – рявкнула Аюна и вопросительно посмотрела на Дару.

Повисло напряженное молчание. Все ждали, когда Дара заговорит первой, а она переводила взгляд с одного лица на другое, ища поддержку, но видела лишь сомнения. Разве что неугомонная Аяна выглядела заинтересованной, другие же…

Дара вздохнула. К такому она оказалась не готова, но предать мечту не могла.

– Я понимаю, что для вас это неожиданно, – тихо сказала она, – и не имею права требовать, чтобы вы все бросили и пошли за мной. Знаю, будет непросто, но я верю, что если мы захотим, то справимся с чем угодно! Вместе нам любое дело по плечу. Давайте не будем спорить и тем более ссориться, просто скажите: вы со мной?

– Конечно! – воскликнула Аяна.

Другие молчали. Каждая секунда этой тишины казалась Даре осязаемо тяжелой, падала на плечи, пригибая к земле. Она не понимала, как теперь быть. Что она скажет Хайдару? Как после этого разговора сможет смотреть подругам в глаза?

– Ладно, я пойду, – вздохнула Аюна. – Я как-никак охотник, лес знаю. Не могу вас бросить с голоду помирать.

Аяна, ходившая в лес наравне с сестрой, насупилась, но смолчала. Немногословная Номин, все это время тихо размышлявшая о чем-то в своем углу, коротко сказала, что в деле.

– Я пойду, если пойдет Балсан, – процедила Идама сквозь зубы, блеснув глазами из-под густой челки цвета воронова крыла. – Прости.

Упомянутая красавица снисходительно усмехнулась. Эти двое делили внимание одного юноши, и если для Балсан он был всего лишь очередным из множества поклонников, то Идама имела на его счет далеко идущие планы, долго добивалась ответных чувств и не желала, чтобы ее усилия пошли прахом.

– Не то чтобы я не хотела… – задумчиво протянула Балсан, как всегда, довольная всеобщим вниманием, – все лучше, чем выращивать этих глупых цыплят. Но не знаю, отпустят ли – родители не давали мне согласия покидать Цитадель.

– Меня точно не пустят, – всхлипнула Юмсун, отец которой славился суровым характером.