Хари

А еще всегда боялся заплакать, когда девочка, ни разу не сделав жадного исключения, разламывала бублик, конфету или пастилку, протягивая Артему половину. Никогда в итоге не плакал и никогда не брал.

Если бы после всего случившегося десятилетний ребенок был способен испытывать благодарность, было бы, конечно, легче. Но так не бывает. Первые пару месяцев после вот-того-случая, по вине которого она осталась жить с Артемом, Дина не чувствовала ничего – все вокруг происходящее было как будто окутано туманом, в котором ничего не видно, не слышно и не осязаемо.

В один не прекрасный день сквозь него прорезалась боль и все вокруг обрело цвета, звуки и запахи. Цвета – кислотно-яркие, звуки – скрипучие и лязгающие, а запахи – кислые и горькие. Дина постоянно плакала, и Артем покорно обнимал ее, даже когда слезы случались среди ночи, а до подъема на работу оставалось совсем мало времени.

Потом к ней пришла злость, и Артем молча, даже взглядом не показывая обиду, проглатывал обвинения и прозаичное хамство.

***

А теперь его не стало. Снова туман. Непрекращающийся писк в голове, как от странной, поломанной, наверное, розетки, только громче. Снова сковывающая боль в ладонях и челюсти.

2. Про разбитую тарелку

В девять закончился спектакль. От театра Моссовета до Чистых прудов Рита добежала за несколько минут. Открыла дверь своим ключом (Она поливала цветы, пока Дина отлучалась в командировки), вошла в прихожую.

«Как можно задымить такую большую квартиру? Но красиво». Последняя минута жизни перед нырком в замеревший мир – это раздевание у старенькой покачивающейся вешалки.

Прошла по коридору в гостиную и направо – в кухне, на подоконнике курила Дина. Ссутулившаяся, еще сильнее похудевшая и с и давно не крашеными, теряющими рыжину волосами. Она походила на восьмиклассницу, которая неумело и не взатяг курит свою первую сигарету.

– Почему окно не откроешь? – Рита подошла сзади и опустила руки на Динины костлявые плечи.

– Не хочу – глухой шепот растворился в дыму – Чего ты пришла?

– Я у тебя сегодня останусь на ночь, хорошо?

Рита перестала сверлить глазами рыжую макушку. Пройдя в спальню, расстелила постель, достала из шкафа чистую пижаму и положила ее на одеяло.

– Тебе сделать чай? Я разобрала тебе кровать.