Два Обещания

Жители, побросав свои обесценившиеся дома, разъехались в поисках будущего и другой, безопасной жизни. Теперь вместо перезвона молотков и рева пил на одарских фабриках посвистывал ветер, ярче фонарей зажглись костры бездомных, пегое гетто разрасталось, вместе с ним крепла чужестранная власть Элиранда – основателя “Белых Полей” – империи наркобизнеса, опухолью пожирающей города изнутри. Самого Элиранда не было в живых, но в притонах и на мостовых все еще гулял его жестокий призрак. Вооруженный вор с сотней лошадей под капотом развалюхи являлся малой частью того беспредела, с которым Рассел сталкивался на службе изо дня в день.

Рассел Лэйон представлял собой депоса редкой масти – тело золотистого цвета, грива и хвост отливали белизной. На его шерсти выделялись крупные “яблоки” – отметины, считавшиеся атрибутом аристократии. (У Рассела они находились в тех местах, которые в цивилизованном обществе было принято скрывать под одеждой. В последнее время восхищаться ими стало некому.) Расселу исполнилось тридцать семь лет, пятнадцать из которых он отдал одарской полиции.

Не так много, чтобы просыпаться в кошмарах, но достаточный срок для продвижения по службе. Правда, с Расселом происходило в точности до наоборот: повышать его никто не собирался, а омерзительные сны посещали все чаще. В них не было найденных в реке раздутых тел, от вида которых он дольше обычного не мог прийти в себя, или мертвых детей. Сны относились к работе лишь тем, что там, как и в жизни, главную роль играл его напарник. Теперь, конечно, бывший напарник. Но даже с уходом Николаса из полиции ничего не поменялось.

Рассел был уверен – эта ночь пойдет по привычному сценарию, только к дрянным сновидениям прибавится головная боль от рева сирен, доносящихся истеричными выкриками со всех четырех сторон света. Рассел благодарил судьбу в лице Дженны, начальницы четвертого участка, что у доставшейся ему служебной машины не работала сирена. Она уже месяц как была сломана, и, судя по ветхому состоянию прочего имущества, чинить ее никто не собирался.

– Если не догоним, то хотя бы доведем до помешательства, – вдруг ожил Морис – пегий старик, который был назначен Расселу в напарники вместо Николаса. Морис вел себя тихо, и Рассел напрочь забыл о его присутствии, а теперь боковым зрением уловил, как тот опрокинул спинку кресла, заложив руки за голову. В салоне пахнуло спиртным, вряд ли причиной тому был въевшийся душок арестантов-пьяниц.