Царство сумеречных роз

Я продолжаю говорить, прерываясь, когда он целует меня, аккуратно высвобождая из платья, будто вытаскивая куколку из упаковки, – очень медленно, с затаённым трепетом. Его правая рука спускается совсем низко, касаясь внутренней стороны обнажённого бедра, а потом чуть выше, поглаживая, как будто это игра в "холодно – горячо".

– Знаешь, на что похожи твои мечты? – спрашивает он, замедляясь, и прикладывая мои руки к своей рубашке, чтобы теперь я занялась его гардеробом: высвободила из галстука, расстегнула ремень и занялась тугими пуговицами.

 – Это желание запертого в каменных джунглях хищника. Ты испытываешь потребность выпустить эмоции, что довлеют над тобой. Неприкаянность, одиночество, чувство ненужности трансформируются в насилие и желание найти такую же душу, с которой можно разделить свою боль. Тебе нечего дать этому миру, потому ты хочешь забрать то, что считаешь своим по праву. Право на любовь. На эмоции. Чувства.

Я стягиваю с него рубашку, тихонько охнув. По его мускулистой груди ветвится татуировка из странных символов в обрамлении тех самых фиолетовых роз со столика с такими же острыми узорами шипов.

Наклонившись вперёд, я целую самую большую розу, а потом тянусь выше, шепча на ухо:

– Ты прав. Я хочу получить всё и ещё немножечко сверху. Я знаю, что если найду своего человека, то никогда не смогу его отпустить. И я пойду за ним даже в ад, если он будет готов спуститься в мой, потому что не знаю, сколько ещё смогу продержаться на грани. Всё это – как свободное падение в пустоту, – мой голос меняет модуляцию на сладкое придыхание, и я чувствую пробуждения жара в своём теле, когда он схватил меня за талию, меняя положение, чтобы я оказалась сверху.

Осталось так мало преград.

– А ты готова убить во имя любви? Причинить боль? Что если эти чувства позовут тебя за ту самую грань, на которой ты балансируешь?

– В данный момент я думаю, что уже её преступаю, – отвечаю задумчиво, когда он целует мои обнажённые груди, смешно лизнув сосок, отчего внутри всё затрепетало как колокольчики на лёгком ветру.

Я запрокидываю голову, спрашивая себя: «Что я творю? Это правда я? Ложусь в постель с вампиром. Ради чего?»

Мысль ускользает, а мы сползаем с дивана на пушистый и такой белый, почти светящийся в полутьме от ушедшего солнца, ковёр. Обнажённой кожей приятно чувствовалась его мягкость, будто лежу на облачке. Я упираюсь пяткой в грудь мужчины, показывая язык и хихикая, удерживая Яна на расстоянии.