Отец моего бывшего парня. Наследник Империи

Таня скептически качает головой, будто безмолвно осуждая всех мужиков на этой планете.

– Он правда так сказал? Что это совершенно нормально? – ошарашенно переспрашивает она уже в сотый раз.

Делаю два больших глотка дешевого красного вина и киваю. Сегодня вечером я упиваюсь своей горечью. Умываюсь своими слезами и пытаюсь вбить себе в голову новую реальность.

Телефон вновь разрывается от входящего вызова.

– Позвонит и успокоится. – с видом заядлого знатока заявляет подруга. – Ты не должна его прощать… Если он сделал это один раз, то обязательно сделает вновь.

Поднимаю голову и сквозь пелену слез всматриваюсь в лицо подруги. Ее жалостливый взгляд сочувствует мне и от этого почему-то становится еще хуже.

– Хочу напиться. – сухо кидаю я и Таня кивает.

– Там еще три бутылки. Пьем, сколько влезет.

Два бокала спустя я задираю голову к потолку и истерично хохочу.

– Чертов козел! – выкрикиваю я в пустоту. – Я ведь ему верила! – рыдания вновь душат горло, и я прочищаю его алкоголем.

Скребущие на душе кошки, требуют веселого забытья.

Подхожу к старому платяному шкафу и снимаю чехол с белоснежного платья.

– Подшивать будем? – оборачиваюсь к подруге, но та лишь виновато смотрит на меня. А я смеюсь. Смеюсь в голос.

Уже через секунду я сбрасываю бежевую хлопковую футболку и натягиваю платье.

– Маш, не горячись. Наверняка платье можно еще сдать обратно. Деньги тебе лишними не будут.

-Неееееет. – уверенно тяну я.

Танька замолчала, а я изворачиваясь, застегнула корсет на спине и начала кружиться по комнате снова мурлыча вальс Мендельсона.

– Готовы ли Вы, Мария, взять в мужья Дениса? И быть с ним в горе и в радости, пока смерть не разлучит вас? – повторяю я слова со свадебной репетиции, заученные наизусть.

Подхватываю недопитый бокал с вином и хохочу.

– Нет! – отвечаю сама же себе. – Нет! Не готова! Потому что он лживый ублюдок!

Глоток за глотком, и на душе становится все легче и легче.

– Маш! Испортишь платье! – пытается докричаться до меня подруга, но все тщетно. Я хохочу и даже не думаю останавливаться.

В конце концов, ноги окончательно перестают слушаться. Перед глазами все двоится, а к горлу подступает острый приступ тошноты.