Тетушка Розетта

 – Ты же знаешь, что мы…

– Волнуетесь? Нет, вы беситесь от того, что я никак не стану еще одним любимым тетушкиным питомцем, – Маркус скривился и, оттолкнув брата, вошел в дом. – Мне плевать на мнение дражайшей тетушки, запомни это раз и навсегда. Можешь идти и дальше ныть, выслушивая восторженное поддакивание сестренки, раз тебе так нравится.

Маркус сердито тряхнул головой и, перепрыгивая через ступеньку, поднялся к себе.

Джозеф с досадой стукнул кулаком по стене, тихо ругнулся на брата – так, чтобы никто и не услышал, но из столовой тут же выглянула Анналинн, привлеченная звуком мужских голосов:

– Не слушай его, – тихо посоветовала она.

Аккуратно прикрыв дверь, чтобы не дай бог не выдать остальным домочадцам свое возвращение, которое и без того прошло куда заметнее, чем Маркус рассчитывал, он опустился на кровать. Дальше терпеть уже невозможно, с каждым днем напряжение и раздражение все нарастали. Не только у Маркуса, но и у Джоззи с Анни.

Парень встал, подошел к окну. Тетушка Розетта была серьезной проблемой для них. Проблемой, требующей срочного решения. Но как?

Ночное небо чернело за мутноватым стеклом. Непоколебимо спокойное, оно разлилось теплым океаном снов над целым полушарием Земли, огромной для ее обитателей и крошечной по сравнению с целой вселенной. От неба веяло, как казалось Маркусу, легким презрением: что для огромного мира проблемы отдельного человечка в заурядном английском захолустье?

Да сущий пустяк.

"Докатился, – Маркус кисло улыбнулся, чувствуя себя отчаянно глупо даже в собственных глазах. – Сейчас бы спрашивать советов у отдельно взятого куска природы".

Утро началось наперекосяк. Разбудила всех очередная истерика тетушки, которой приснился кошмар, затем Анни случайно задела вазу на кухне, и Маркусу с Джозефом пришлось собирать осколки: сестра порезала руку первым же осколком, и Маркус только недовольно от нее отмахнулся.

– Не ведите себя как маленькие, – зло бросил доктор, наблюдая и услужливо подсказывая, где остались пропущенные осколки. – Тут и одной истерички хватает.

Молодые люди пристыженно опустили глаза и в гробовой тишине убрали оставшиеся осколки.