По линии взлёта

Свет был недостаточно ярким, чтобы я мог как следует рассмотреть их цвет, но непослушный объем, который она тщательно старалась пригладить, уже привлек моё внимание.

Мои глаза переместились на её лицо. Миловидное. Подбородок скромно опущен, пухлые губы поджаты, а крупные глаза несмело двигались между судьями, пока не остановились на мне. Я сглотнул. Глаза у неё тоже темные. Образовалась пауза, которую мне не хотелось нарушать, и она начала затягиваться. Слышу покашливание позади себя, хотя зрители молчали, видимо, тоже исследуя участницу.

Не могу отвести от неё глаз, словно она магнитила меня. А я, кажется, её. Но в этом нет ничего удивительного. На меня все девчонки так смотрят. И я знаю, что их во мне привлекает.

– Можешь начинать, – торопит мой сосед.

Девушка кивнула, отчего её волосы колыхнулись. Мои пальцы зашевелились на столе: вдруг захотелось сжать в ладонях волнистую прядь. Внизу живота появилась тяжесть. Когда я последний раз ощущал такое волнение?

Зазвучала узнаваемая с первых нот мелодия: у меня отвисла челюсть.

Нет, девчонка не шутила. Её нога принялась отбивать ритм, она считала. С такой сложной и знаменитой песней нельзя играть. Напрягся не только я. Все замерли в ожидании – кто-то провала, кто-то чуда.

Я чётко видел, как девушка сделала глубокий глоток воздуха, затем начала так аккуратно, что я задержал дыхание, чтобы не пропустить ни единый звук:

– Every night in my dreams

I see you, I feel you

That is how I know you go on.

Похоже, все-таки чудо.

Под кожей зашевелились мурашки, а волоски на всем теле встали дыбом. Её голос зажурчал, словно ручеёк весной, омывая свежестью. Прищуриваюсь, напрягаю слух, чтобы услышать, как она облажается, но нет. Всё точно и чётко. Трепет внизу живота распространился по всему телу.

Как, черт её подери, она это делает?

– Near, far, wherever you arе… – затягивает она, а я жмурюсь, не в силах сдержать нахлынувшее удовольствие.

Помню, Снежка однажды рассказывала мне, что за пренебрежением канона их строго наказывают. Могут даже по пальцам ударить за самодеятельность. Поэтому она никогда не экспериментирует в стенах академии.