По линии взлёта

Любимого проводила?

Я поднимаю голову, оглядываясь, но не уверена, что обращаются ко мне. Шмыгаю носом, видя перед собой пожилого старичка. Он улыбается, садясь рядом со мной. Киваю, отвечая на его вопрос.

– Ничего, красавица. – Его сухая, морщинистая рука ложится на мое плечо. Он сжимает его, а я вяло улыбаюсь старичку, скорее из вежливости. – Вернётся твой суженный, если не дурак.

Я поправляю свои густые кудрявые волосы, шоколадного цвета, распушившиеся от зашкалившей влажности. Хорошо, что косметикой сегодня не воспользовалась.

Знала заранее, что превращусь в садовую лейку.

– Я бы от такой не ушел, – продолжает дедушка, а у на моих бледных щеках вновь появляется румянец.

Я знаю, что внешность у меня весьма недурная. Большие глаза, пухлые губы. Нос, правда, немного великоват, но что поделать, зато в профиль он выглядит очень даже мило.

– Спасибо, – благодарю дедушку, протягивающего мне бумажную салфетку, стискиваю её в руке. – Конечно, он вернётся.

***

Осень не самое лучшее время для прогулок.

Особенно когда небеса решают превратить весь мир в сплошной океан.

Я запрыгиваю в огромный дом, на пару секунд задерживая дыхание – не знаю зачем. Просто привычка. Дрожа от холода, быстро прокручиваюсь на месте, словно промокшая насквозь собака, пару раз подпрыгнув, чтобы смахнуть холодные капли со своего плаща и волос.

Дальше сбрасываю свои удобные ботинки, которые, похоже, не были предназначены для такой слякоти. Подошва немного раскрылась, словно просит кушать, пропуская грязную воду внутрь ботинка.

Неудивительно, что у меня появилось чувство, словно я шла босиком по лужам. Блин, а они мне так нравились. Наступаю на пол, чертыхаюсь, понимая, что от меня остаются следы на только что вымытом полу.

Наполняю лёгкие ароматом корицы и порошка для чистки паркета, вновь удивляясь. В этом доме всегда стоит одинаковый запах. Неважно, что происходит снаружи. Здесь свой собственный мир, огражденный от посторонних звуков и ароматов. Я, конечно, привыкла, но иногда… хотя кого я обманываю? Я постоянно чувствую, что я чужая, вовсе не принадлежащая этому миру.

И есть люди, которые не чуждаются частенько мне об этом напомнить.

В холе пусто. Стоило только подумать, куда все поделись, как звонко зацокали каблуки по начищенному до блеска полу. Я поднимаю голову, вижу домработницу по имени Вера, спешащую ко мне. Её узкие глаза сужаются ещё сильнее, превращаясь в две полоски. Я морщусь, уже зная, что последует дальше.