По линии взлёта

– Хотя твое выступление настолько жалкое, что это милостыня!

Милостыня? Клацаю зубами. Что этот урод знает о милостыне? Смотрю на Вита. Его лицо каменеет, а в синих глазах на секунду вспыхивает огонь. Но парень слишком рано понял, что от злости никакой пользы. Было время, когда мы с Витом зависели от милостыней, ведь на свои силы ещё нельзя было надеяться. Трудное время, от бессилия хотелось рычать и грызть землю, и хоть мы уже выросли, боль от воспоминаний вновь и вновь расползается по венам.

– Гай, – в сдержанном голосе Вита легко распознается угроза, хотя Жека, кажется, не слышит, – убери этого павлина отсюда.

– Жека, выйди.

– Чего? – Он заморгал, не понимая. Я махнул рукой в сторону выхода.

– Там подожди.

Жека надувает щёки, обижаясь. Мне посрать.

Вит поворачивается, тоже собираясь уйти.

– Стой, – задерживаю его, – надо перекинуться парой слов.

Он останавливается, затем подходит к столику.

– Ви-и-и-т, – пьяно протягивают девушки, наконец заметив его, – не хочешь присоединиться к нам?

Губы парня растягиваются в ухмылке.

– Сними уже эту хрень, не позорься, выглядишь смешно, – говорит Вит, кивая на мою бандану. – Кому ты здесь нужен? Твои фанаты в подобных местах не тусуются.

Я стягиваю черную ткань, поправляю кепку.

– Разве твой директор не запретил тебе сюда приходить?

– Откуда ты знаешь? – вскидываю брови, удивляясь, затем напрягаюсь.

Вит запрокинул голову, искусственно рассмеявшись.

– Видел бы ты себя сейчас. – Смех исчезает также неожиданно, как и появляется, но самодовольство остается. – Так сильно боишься своего хозяина?

– Он мне не хозяин! – огрызаюсь, хоть в этом и нет смысла. Вит всегда остается при своем мнении.

– Да-да, заливай дальше, – подтверждает он. – Мне никто не говорил. – Неожиданно отвечает на мой вопрос.

– Следишь за мной? – фыркаю. Не получается у нас нормального разговора. Никогда и не получалось.

Вит мотает головой. Его пальцы встряхивают мокрые от пота черные волосы, после чего ложатся на стол, принимаются отбивать ритм.

– Не нужно следить. Твоя рожа сама меня преследует.

Да, в последнее время пресса пестрит новостями обо мне, буквально высосанными из пальца.