Будь моим сыном

В комнате собирался народ.

– Все вон, – заорала Мирослава. – Близнецы быстро открыли окно и тоже вышли. За медсестрой бегом.

– Никита уже убежал за врачами, – откликнулся кто-то из коридора.

Мирослава действовала инстинктивно, никаких основ первой медицинской помощи она не знала, хотя что-то где-то про медпомощь и рассказывали. Челюсти Стаса были крепко сжаты. Она пальцами разжала зубы. Язык был запрокинут в горло. Придерживая голову одной рукой, указательным пальцам Мирослава достала его, а большим зафиксировала в обычном положении.

– Дыши, мой хороший, дыши.

И он сделал отрывистый свистящий вдох. Но глаза не открыл.

– Давай, Стас, дыши, только дыши, – по её щекам потекли слёзы.

Он дышал.

Через несколько секунд в комнату забежали врач и медсестра. Они велели двум подросткам положить Стаса на кровать. Потом из комнаты выгнали даже Мирославу. Через несколько минут на этаж поднялись физруки с носилками. Стаса, немного порозовевшего, но все ещё с закрытыми глазами, переложили на носилки и отнесли в медпункт.

Мира осталась около входа, внутрь её не пустили. У медицинского корпуса собрались некоторые воспитатели. Мира не слышала, что ей говорили. Её трясло. Из города приехала «скорая». Когда врачи вошли в медпункт, из единственной палаты раздался визг. Потом Стас рассказал ей, что тогда пришёл в себя и закричал от страшной боли. Его увезли в больницу, но уже через три дня он вернулся в лагерь.

Потом, в родительский день, когда к доброму, общительному и смертельно больному Стасу Богушевскому никто не приехал, он всё ей рассказал.

Рассказал историю своей короткой 15-летней жизни.

Каждое утро он открывал глаза и видел обои, клоками свисающие со стен, чувствовал тошнотворный запах сигарет, перегара и грязных тел. В соседней комнате спала его в стельку пьяная мать. Каждый день, собираясь в школу, он видел, как она валяется на полу, иногда одна, иногда в окружении таких же бесполых существ.

И так всю жизнь. Раз пять она приходила в себя, стояла на коленях, просила прощения, несколько дней не пила, а потом всё сначала.

Её давно лишили родительских прав. Стаса несколько раз забирали в приют. А когда он сбежал из детдома в четырнадцатый раз, полицейские и социальные службы закрыли на это глаза. Тем более учился он хорошо, а всё свободное время занимался карате. Жил Стас на государственную пенсию размером в шесть тысяч рублей. Но ему хватало, чтобы прокормить себя и мать.