История болезни

И тут она обнаружила Amore рядом с полной невзрачной женщиной в бежевом пальто, из-под которого торчали непропорционально тонкие ноги в чёрных брюках. «Словно перевёрнутое яблоко», – подумала Клэр. Яблоком оказалась Лииса, её мать. Она сильно постарела с последней их встречи, и девушка вдруг почувствовала укол совести. Она так мало знала о матери. Но та сама решила подарить свою жизнь оленям и туристам, а значит, выбор сделан. О чём они так бойко болтают, смеются? Клэр вдруг ощутила ревность к обоим.

Тут машина подъехала близко, и итальянцы начали кричать приветственные слова и свистеть. Дети радостно захлопали в ладоши. Финские очевидцы улыбались бурной реакции итальянцев и смотрели на чудаков, словно на обезьянок в зоопарке.

– Мы такие разные! – воскликнула Анника.

«Amore не такой, он особенный», – промелькнуло в голове у Клэр, но невеста промолчала, собираясь с духом, чтобы выйти из машины. Девушка очень сложно переносила чужое внимание, а сегодня все взгляды будут обращены на неё.

«И пусть, я того достойна, это мой день, и я ещё никогда не была так красива, – пришла светлая мысль. И тут же в голове снова заворчали сомнения: – Да уж, будет им что пообсуждать: помада как кровавое пятно, надо было выбрать посветлее».

Amore подошёл к автомобилю и распахнул дверцу. Он отступил на пару шагов назад и приготовился. Клэр разглядывала его из машины, удивляясь, как портнихе удалось сшить такой идеальный костюм без примерок, на расстоянии.

Он улыбнулся, и Клэр словно очнулась ото сна, глубоко вздохнула, подала ему руку и вышла из машины.

Она напрасно переживала.

– Ты прекрасна. Пойдём жениться. «Сделай меня самым счастливым мужчиной на свете», —сказал итальянец, не отрывая глаз от невесты, и они пошли вместе, рука об руку, в новую жизнь.

У входа в церковь Клэр остановилась поприветствовать гостей. Мама махнула ей рукой издалека, девушка кивнула в ответ. Время поджимало, они вошли внутрь, и церемония началась.

Уже через полчаса молодожёны обменялись клятвами и вышли из церкви счастливой новой семьёй.

Лииса подошла к дочери, от души поздравила и обняла. Клэр смотрела прямо в лицо матери: глаза, обрамленные сеточкой морщин, со скромно проведённой по ресницам тушью, которая уже начала отсыпаться, расплывшийся контур губ. В объятии два сердца оказались слишком близко, и Клэр вдруг задохнулась от поднимающейся изнутри невидимой волны.