Первая ночь – дракону!

И я чувствую в области своих бёдер то, что чувствовать при таких обстоятельствах вроде бы не должна…

– Хм, – говорю бородатому, – а что именно ты называешь «своим драконом»?

Не знаю, как для всех остальных, но для меня это самое эпичное молчание в жизни.

Молчат коленопреклоненные дикари.

Молчит дракон. Не курлычет, не рычит. Не шевелится даже. И хорошо – краем глаза я вижу его лапищу возле собственной головы.

Мужик тоже молчит. Смотрит только на меня суровым, пронизывающим взглядом, в котором даже некий упрек чувствовался.

А я что… а я все сказала и теперь тоже молчу.

Первым не выдерживают люди Ша. Не вставая с колен и опасливо поглядывая на ящера, они принимаются визгливо то ли ругаться, то ли уговаривать. И на меня пальцами показывать. Даже факелы притащили, чтобы лучше было меня видно – вон она типа какая. Им принадлежу.

Бородатый слушает молча.

Уже стоя.

Ну да, слез с меня.

И хмуро.

У него вообще ровно два выражения лица. Хмуро – раздраженное и хмуро – пренебрежительное.

И… глазам не могу поверить, убираются прочь!

– Что вы им сказали, что они уходят? – не могу не влезть. Меня напрягает, насколько я не понимаю происходящее. Мало того, что мир новый, так еще и традиции. И мне толком не объясняют ничего!

– Что ты принадлежишь дракону, он тебя не дарил, а… выронил, – снисходит до меня. И отворачивается. – А это племя поклоняется драконам.

Выронил, угу. Сам прям отцепил от себя кандалы и выронил… Но накалять обстановку сейчас не в моих интересах.

Я не знаю, что значит «принадлежать дракону», почему меня бросили здесь и зачем на самом деле вернулись, но конкретно в данный момент времени выбор между этим Карваром с драконом и четырьмя потенциальными мужьями очевиден.

И начинать очаровывать, похоже, надо с дракона. Того, который большой.

Тьфу, опять идиотские мысли лезут в голову…

– Такому чудесному дракону очень приятно принадлежать, – разворачиваюсь я к ящеру и заставляю себя остаться на месте, когда его лобастая башка в мою сторону выдвигается.

Страшно так, что коленки трясутся.

Он огромный. Высотой в два этажа наверное, ножищи как столбы, когтищи строго в ряд… С шипами. С зубами. С крыльями. И цвет такой… Я его второй раз вижу и снова ночью, но шкура, покрытая чешуей, мне кажется черно-красной. Опасной, как и он сам.