Малыш, который живет под крышей

 – По рукам? Даёшь добро на подготовку сделки?

Колебался Макс недолго. Хлопнул Костю по протянутой руке.

– Добро. Спасибо.

Максу не спалось. Рядом сладко посапывал трофей из «Барракуды». Вероника? Вика? Ника? Чёрт, он вечно путает эти имена! И почему-то это почти беззвучное и невинное посапывание безумно раздражало. Нет, если быть честным с собой – раздражало инородное тело в собственной постели. Он быстро вернулся к привычке спать один. Это было классно. Но не выкидывать же девушку посреди ночи, даже пусть и сгладив это фразой: «Я вызову тебе такси».

Объективно был хороший секс с симпатичной ухоженной девушкой. Макс получил удовольствие. А Вика… или все-таки Вероника? заслужила, чтобы ее не выталкивали ночью из квартиры любовника – пусть и, скорее всего, временного, на одну ночь. Хотя она ничего и…

Макс резко сел на кровати. Желание уйти спать на диван в гостиную было нелепым, инфантильным. Но он чувствовал, что не заснет рядом с девушкой. Внутри образовалось какое-то странное чувство… гадливости, что ли.

А раньше всё было просто. Встретились в клубе, обмен взглядами, пара коктейлей, пара намёков, «к тебе или ко мне?» Красивое тело, никаких заскоков в койке, отличный, комфортный секс. Чего не так, шановный?

«Сам не знаешь, чего хочешь!» – строго сказал себе Макс. Но спать в гостиную всё равно ушёл. Если эта Вика-Ника проснётся завтра раньше него – объяснит ей, что храпит, как престарелый бульдог, и ушёл в другую комнату, чтобы не мешать ей. Да, он очень милый и заботливый. И с придурью, но ей он этого не скажет.

Кире приснился Лекс. Сны ей давно не снились. Лекс не снился никогда. И вот вдруг… В ее сне он курил, прищурив глаз, небрежно выдыхал дым. Черная косуха, серая футболка с куриной лапкой пацифика, голубые джинсы. В пальцах зажата сигарета, на запястье – кожаный напульсник. Лекс выдыхает дым. И вместе с ним – слова, немного нараспев, немного в нос, в своей обычной манере:

– Потаску-у-у-ха… Шала-а-а-ава… Шлю-у-у-уха… Дешё-о-о-о-вка…

Слова, которые он ей никогда не говорил.

Слова, что говорила она себе сама.

Во рту сухо и гадкий привкус – привкус пробуждения посреди ночи после дурного сна. Кира резко спустила ноги с кровати, телефон на тумбочке показывает только начало второго. Глоток воды из-под крана, в прихожей натянула куртку прямо на пижаму, дверь балконную открыла осторожно – чтобы тихо, чтобы не разбудить маму. Зябко поёжилась, закуривая – ночью в апреле на улице стыло.

Она не видела Лёшу… давно.