Малыш, который живет под крышей

Она выехала заранее, чтобы не опоздать. И с утра, пока не начался сумасшедший день успешно продающего риелтора, у нее еще вполне приличный вид – волосы лежат, макияж свежий. Это к концу дня она похожа на пугало огородное. И собственное отражение в зеркале при выходе из квартиры доставило удовольствие. Кира тряхнула головой, поправила сиреневый шарф – он действительно ей шел. К чему бы это проснувшееся стремление к самолюбованию? Да плевать. Весна. Просыпаются все самые страшные звери, включая медведей и женское тщеславие.

Несмотря на то, что она приехала за десять минут до назначенного времени, Макс уже был на месте. И не один.

– Привет, красотуля. Заждались мы тебя уже.

Кира оторопело уставилась на спутника Малыша. Треники, кожаная куртка, кепка, барсетка. Не хватало только пакета с семечками.

– Максим, кто это?

Кира была настолько ошарашена обликом приехавшего с Максом человека, что позабыла о нормах приличия. Малыш рядом был серьёзен и благонравен. Лишь в зелёных глазах притаилась усмешка.

– Парамонов я, – слегка обиженно протянул тип в трениках таким тоном, будто это объясняло всё. – Ну чё, мы идем? Валерьяныч, меня там народ ждёт…

– Пойдём, – кивнул Макс. – Кира, это Фёдор Парамонов, бригадир отделочников. Мне нужно, чтобы он квартиру посмотрел.

– Хозяин – барин, – кивнула Кира, доставая ключи. – Пойдёмте.

В пентхуасе Кире стало скучно. Бригадир отделочников, не упуская ноты «ля» и прочих чудных музыкальных созвучий «великого и могучего», объяснял, что нужно сделать.

– Мы всё, – Макс подошел к Кире. – Спасибо. Можем ехать.

– На здоровье, – пожала плечами Кира. – Косте не забудь привет передать.

Малыш одарил ее странным взглядом, но ничего не сказал. Зато Парамонов высказался – снова на тему того, что его народ ждёт.

– Ну что, шановный, – Константин ступил в кабинет, как Наполеон. Как полтора Наполеона даже, если говорить о росте. – Я купил тебе квартиру твоей мечты.

– Как? – Макс невольно поднялся с места. – Козиков согласился на мою цену?

– Ага, – Костя убрал плащ в шкаф. – И ты меня завтра будешь холить, лелеять и спаивать в «Барракуде». А я… – мечтательно протянул он, – напьюсь. И усну на танцполе. Как в старые добрые времена.