Дульсинея и Тобольцев, или 17 правил автостопа

Оказывается, такое бывает в жизни.

– Твои как? – Тин совершенно точно не хотел распространяться о своих семейных делах. Не из-за того, что там было что-то не так. Нет, судя по его довольной роже, там все было еще как «так», но жадный Тиныч не хотел этим ни с кем делиться.

– Нормально. Живы-здоровы.

– Мать сегодня как раз звонила, рассказывала, что вчера видела Антонину Марковну. Бодряком старушенция.

– Ага, – согласился Иван. И тут раздались аккорды «Кирпича в стене». Тобольцев вздохнул. Точно. Он же обещал позвонить.

И не позвонил.

– Извини, я отвечу. – Тин только приглашающе развел руки. А Иван взял трубку. – Привет, мам.

Тихий саркастически хмыкнул. К Иде Ивановне Тобольцевой у него до сих пор осталось «нежное» отношение. В чем-то Тин так и остался трудным подростком, сбивающим с пути истинного хорошего мальчика Ваню.

– Я в Москве, да. Пока тут побуду – мне надо материал сдать. Конечно, приеду. Как дела закончу – приеду. Обещаю, не буду никуда срываться, пока не проведаю вас.

Скажи мне, как ба? Как ее давление? – Иван спросил об этом, повинуясь какому-то смутному импульсу. Утренние слова Дульсинеи про аптеку по-прежнему не шли из головы.

– Давление в норме, – слегка удивленно ответила Ида Ивановна. – Как у космонавта. Купила ей палочки, так что она у нас теперь увлекается шведской ходьбой. И твоя бабушка приготовила целую кипу кроссвордов – ждет, когда ты приедешь. Чтобы разгадывать вместе.

– Обязательно приеду, – Иван повернулся спиной к Тину, который проявлял яркую мимическую активность, без слов комментируя диалог Вани с матерью.

Видно, чувства с годами не остыли. – Передай бабуле, чтобы еще кроссвордов поднакопила. Будем устраивать мозговой штурм. Да, обязательно.

Конечно. Я нормально устроился. Все, мам, меня человек ждет. Хорошо. И я тоже. Позвоню. Честное слово. Пока.

– Ваня-Ваня… – картинно вздохнул Тин. – Твои бабы из тебя веревки вьют.

– А твои – нет?

– И мои, – согласился Тиныч. – Только у своих не замечаешь, наверное.

В кабинет постучали, и после разрешительного «да» дверь распахнулась, в кабинет заглянул метрдотель под партийным прозвищем Никодим Иванович, а по паспорту – Виталий Семин.

– Тихон Аристархович, вас дама спрашивает. Говорит, что дизайнер.

– Зови, – скомандовал Тин. И после того, как за Виталием затворилась дверь, сказал Ивану: – Подождешь? Не думаю, что это надолго. А может, посоветуешь что – у тебя же глаз-алмаз. И видение мира это… художественное.