Дульсинея и Тобольцев, или 17 правил автостопа

– Я как котик! – язык голову опередил просто на корпус. – Вылизался чисто-чисто. Смотри! – и зачем-то протянул руки. – И вообще, как мне руки мыть? У меня пластырь, его нельзя мочить!

Ему показалось, что смех притаился в уголках идеально накрашенных губ, на краях безупречно нарисованных стрелок. Но царица хранила серьезность. Вздохнула только:

– Бери рюкзак, котик.

Она обернулась и не увидела, как он широко ухмыльнулся на «котика». Она сама не поняла, как это прозвучало. Ласково.

В прихожей Дуня сунула ноги в бежевые шпильки – и сразу практически сравнялась в росте с Иваном.

Посмотрела на него – глаза почти на одном уровне.

– Пошли?

– Мяу-мяу, хозяйка. Уже бегу!

Он брал рюкзак и нахлобучивал свою любимую, связанную дражайшей Антониной Марковной шапку, и поэтому не видел, как все-таки дрогнули идеально накрашенные губы.

В машине они молчали. У каждого из них начинался новый день. Новый день своей собственной жизни. У метро машина притормозила. Иван открыл рот, но Дуня его опередила.

Полезла в сумочку, вытащила оттуда блокнот, черканула там что-то и протянула Тобольцеву.

– Я не знаю, как сложится, но, может, нужны будут лекарства. У меня знакомая – заведующая аптекой, если вдруг потребуется что-то достать или заказать – звони… В общем, желаю выздороветь твоей бабушке. И купи ей хоть ромашку. Даже если есть можно не все, цветку женщина обрадуется всегда, и неважно, сколько ей лет. Особенно от внука. Удачи, автостопщик.

Ее слова удивили. В целом.

И такой неожиданной, не принятой в этом вечно куда-то спешащем и ничего вокруг не видящем городе заботой о совершенно незнакомом человеке – в частности. Что-то неприятно похожее на угрызения совести резко кольнуло внутри.

– Ты полна сюрпризов, Ду… ня. Куда ни кинь, – Дуня просто «человек-сто-сюрпризов-в-день». Но сейчас развивать эту мысль уже бессмысленно. Пора и честь знать. Давно пора, собственно. Иван спрятал бумажку с телефоном в карман. – Ну, спасибо за все, как говорится. Диван у тебя удобный, кофе вкусный, а сама ты – чудо.

Резко хлопнул дверью. Долгие проводы – лишние слезы. Это тоже из репертуара Антонины Марковны Тобольцевой. И внук ее категорически в данном вопросе поддерживал. Коротко прощаться и быстро уходить Иван умел. Но, сделав пяток шагов, все же обернулся. Красная Audi TT так и стояла у обочины. Пальцы прижались к губам. Эффектный воздушный поцелуй.

А потом крепче перехватил лямку рюкзака и быстро зашагал к метро.