Дульсинея и Тобольцев, или 17 правил автостопа

Надежность.

Мама права, ей уже не восемнадцать. Ей тридцать. А это – зрелость. Серьезные размеренные отношения, устроенный быт, личностная самореализация – вот черты, присущие зрелости. А брак и дети… до них тоже дойдет время. Обязательно.

– Почему красная? – незнакомый голос ворвался в ее мысли.

– Что?

– Почему машина красная? – уточнил автостопщик, о котором Дуне все же удалось на время забыть.

Надоело ехать молча? Решил поддержать разговор?

– Под цвет маникюра, – не раздумывая ответила она.

– То есть первичен именно маникюр? – хмыкнул тип. – А не цвет туфель? Руки важнее, чем ноги?

– Первична помада, – ответила Дуня, – то есть – голова.

«Ого, – прошептал внутренний голос, – ну-ка, ну-ка, посмотрим, до какой степени идиотизма ты дойдешь в этом интеллектуальном разговоре».

Дуняша почувствовала, как от досады у нее покраснели кончики ушей. Она и правда ощущала себя… не очень умной. Вся надежда на то, что ее попутчик все же помолчит.

– Слушайте, Евдокия Рома-а-ановна… Вы мне просто горизонты сознания расширили сейчас.

Я думал, голова девушке нужна, чтобы прическу носить. А оказывается – чтобы было куда помаду красить.

Та-а-ак… Светский разговор не желал заканчиваться.

– Девушке для помады, да, – процедила Дуня через силу, старательно глядя на дорогу, – а мужчине для чего нужна голова? По вашему мнению?

– Чтобы думать, – ответили елейным голосом. – Думать вообще полезно. Вот, например, я уже десять минут размышляю, почему мы едем на второй передаче.

Вы случайно не запамятовали, Евдокия… э-э-э… Романовна… что у вас коробка механическая? И передачи повышать надо. А то как бы с вашей золоченой каретой не случилась беда похуже, чем пробитое колесо.

– Кого я слышу, не иначе – звезду автостопа! – слова вырвались прежде, чем Дуняша подумала над ответом. – Видимо, с вашей богатой биографией вы специалист по всем машинам, что встречаются на магистралях нашей необъятной страны. С таким опытом да не иметь своей – какая досада, не правда ли?

Хам! Хам! Как есть хам! Она его подобрала, можно сказать, предоставила мягкое сиденье и крышу над головой, везет (вот, кстати, куда он едет-то хоть?).

А в ответ вместо спасибо – ткнул носом в промах.

«Рыцарь, говоришь?» – противно напомнил внутренний голос.

Дуняша, пылая уже не только ушами, но и щеками, переключила передачу и прикусила с досады губу.

* * *

Иван не узнавал себя. Не был ведь замечен раньше в хамстве.