Времена года

Но помнила, что гель для душа пока не снимала со стеклянной полочки. Однако, скользнув ладонью по животу, почувствовала на коже что-то похожее. Поднесла пальцы к глазам. И по консистенции схоже – светлое, с перламутровым оттенком.

Осознание пришло мгновенно. Понимание – яркое, вспышкой. И сразу, обратной перемоткой – еще и на первый раз тоже. Майя видела ролики социальной рекламы на тему безопасности интимных отношений. Она знала, что есть специальные изделия. Но только сейчас, стоя в чужой ванной и глядя на перламутровые переливы на пальцах, поняла, что вспомнила она об этом непозволительно поздно.

А он – не забыл. Но вышло… вот так.

Собственные пальцы завораживали. Не было отвращения. Неприятия. Паники. Какое-то неуемное любопытство – бесстыдное. Ощущение открытия всех тайн бытия разом.

Она далеко не сразу решилась включить воду и все-таки смыть с себя эти интимные последствия близости.

Когда, приняв душ, вышла из ванной комнаты, он был еще в спальне. И Майя споткнулась на пороге.

Она боялась увидеть пустую постель.

И что он снова курит на балконе. Но Июль лежал среди шоколадного атласа и выглядел на нем так, что она почему-то принялась подтягивать выше полотенце. Но шла вперед, потому что его взгляд притягивал. И шла к нему через внезапную робость, которая исчезла, когда Майя присела на краешек кровати, не сводя с него взгляда.

Как и в прошлый раз, они потянулись друг к другу одновременно. Мягкий поцелуй, вернувший ей уверенность. И вопрос:

– Хочешь поужинать?

– Очень хочу.

Она не узнала свой голос, когда отвечала: он стал каким-то другим. А потом и вовсе голоса лишилась – когда Илья встал. Спокойный и нагой. И так же спокойно принялся одеваться, повернувшись спиной.

Словно она снова в ванной. И то самое неуемное и бесстыдное любопытство. Глаза отвести, может, и надо, но невозможно. На каком-то интуитивном… может быть, не далее как полчаса назад открывшемся уровне Майя понимает – она видит перед собой тело в самом расцвете зрелой мужественности.

Все, что полагается, и ничего лишнего. Она все-таки зажмурилась – не потому что стыдно, а потому что снова жарко. И хочется скинуть полотенце.

Она открыла глаза, когда Илья обернулся. Джинсы, футболка – обычная одежда. Волосы взлохмачены. Нет, не Илья. Июль. Июль, от которого сладко, остро и жарко в груди.

– Я пойду посмотрю, что есть в холодильнике.

Он ушел. А вот Майя поняла внезапно и четко, что она – не уйдет. Просто не сможет сейчас от него уйти.