Времена года

Тем не менее все равно очень жаль, что и это крошечное необычное явление у стен бизнес-центра свелось к такому банальному финалу. К пяти тысячам. Лучше бы она была революционеркой.

– Мне не жалко, – сказал Илья. – И я заплачу. Если вы докажете мне, что ваша игра стоит пяти тысяч.

– И как я должна доказывать? – у девушки были красные щеки, но это, скорее всего, от мороза. А по глазам читалось, что она не собирается сдаваться. – Какие вы принимаете аргументы?

Он пожал плечами:

– У меня есть пять тысяч.

Илья понимал, что устраивает ей испытание. А зачем и для чего – не знал сам. Было бы правильней просто уйти, потому что действительно пора, потому что дела, технический паспорт по жилому комплексу и какие-то проблемы с ним. Но он стоял на холодном ветру и ждал, что будет дальше.

Девушка смерила Илью взглядом, как показалось, презрительным, и запальчиво ответила:

– Не настолько. Музыка – не рынок. Хотите – слушайте так. Бесплатно.

«Все же бунтарка», – подумал он с какой-то внутренней радостью.

Скрипачка положила инструмент на плечо, но, прежде чем коснуться смычком струн, вдруг подняла голову и громко провозгласила:

– Антонио Вивальди. Времена года. Шторм. Исполняется для господина из первого ряда – в черном пальто, с пятью тысячами и без сердца.

Это был вызов.

Больше она на него не глядела. Музыка была такой же порывистой и сильной, как ветер. В какой-то момент показалось, что даже снежные хлопья стали кружить, повинуясь задаваемому девушкой ритму.

Люди за спиной сменились. А он все еще стоял. И слушал. И чуть улыбнулся в самом конце, когда девушка в последний момент успела ухватить почти слетевшую с макушки шапку.

После этого Илья молча достал из внутреннего кармана пальто портмоне, раскрыл его, вынул купюру в пять тысяч и протянул скрипачке.

Она была еще слишком юна и не умела прятать эмоции.

И ему почему-то не захотелось знать, что победит: гордость или деньги. Поэтому просто опустил руку, и купюра приземлилась точно в раскрытый футляр. Благо ветер вдруг стих.

Илья лишил девушку права выбора и увидел в ее глазах облегчение.

– Спасибо! – голос скрипачки вдруг смягчился и стал взволнованно-искренним. – Вы у меня… первый. В смысле, это мой первый уличный гонорар.