Укрощение рыжего чудовища

– Убери руки, бесстыжий! – Зоя Анатольевна, кипя праведным гневом, уже стояла за Вариным плечом. – Да что же это творится!

– Тин, ты чего! – подоспела помощь с другой стороны в виде товарища «бесстыжего». – Тиныч, это же доктор! Она тебе морду зашивает. Тин, убери лапы, добром прошу!

– Не могу, – честно ответил человек со странным именем, а, впрочем, наверное, прозвищем – Тин. – Они же так и просятся потискать.

Пальцы сжались сильнее. Возмущение в голове и тепло внизу живота заставило Варю зашипеть.

Нет, это уже просто ни в какие ворота не лезет! Она, врач, человек с высшим образованием, позволяет какому-то упырю лапать себя в процессе оказания медицинской помощи!

– Руки убрал быстро! – Получилось почему-то шёпотом.

– Не-а. – Он помотал головой и попытался улыбнуться. И того, и другого делать с распоротой щекой не стоило.

– Не смейся и головой не мотай! – Варя мигом забыла о том, где находятся его руки. – Рана разойдётся!

– Так, всё, я звоню Даниле Григорьевичу! И охранника сейчас позову.

 – Медсестра решительно обернулась к двери. – Если по-хорошему не понимает!

– Не надо никому звонить! – всполошился друг неугомонного Тина. – Сейчас я его уговорю. Тиныч… Тишка… прекрати дурака валять. Это же доктор. Так же нельзя. Давай, убери руки.

Попытка отвести руку силой провалилась. Мужчина на кушетке дёрнул плечом и рыкнул:

– Славян, не лезь!

– Я за охранником, Варвара Глебовна! – уже от двери крикнула медсестра. – Сейчас быстро ему объяснят, что к чему и как себя вести надо в медучреждении.

– Не надо, охранника, Зоя Анатольевна. Сама справлюсь.

Ей ведь говорили. Ее ведь предупреждали. Что будет непросто. Что хирургия – дело не женское. Она никого не стала слушать. Так что теперь обязана справляться сама. Без охранника, без Данькиной помощи и, по возможности, без скандала. Навык пресекать хамство пациентов тоже необходимо приобретать. И – самой. Никто не научит. Она сама в это ввязалась.

– Так, слушай, ты. Тин или как там тебя.

Если ты сию же секунду не уберёшь руки, я зашью тебе рот. Понял меня?

Хорошо бы еще в глаза сурово посмотреть. Но его глаза заплыли и вряд ли он ими что-то разглядит.

– Ну что, будем рот зашивать?

– Что ж ты злая такая, лапушка? – вздохнул он. Погладил еще раз, самыми кончикам пальцев – и тепло снова вспыхнуло неуместными искрами. А потом руки все-таки убрал. – За задницу хоть можно подержаться?

– И нос зашью.

– Понял. – Он опустил руки на кушетку.