Батя, Батюшко и Бэмби

Голос ее звучал выше обычного:

– Какие поклонники? У кого поклонники? – и вязание свое прижала к груди.

– У вас, наверное, – немного сипло ответил Геннадий Игоревич.

– У меня?!

– Я надеюсь, что у Оленьки тоже, конечно, есть воздыхатели… Но о них нам пока ничего не известно.

– А о моих известно? – Изольда Васильевна начала приходить в себя. – Нет, я, конечно, никогда не скрывала, что в былые годы, работая в театре… и Оле рассказывала, но это же так… это так… естественно.

Геннадий Игоревич стоял все еще в верхней одежде и старательно ослаблял на шее шарф.

– Ну, для вас, актрис, это, конечно, естественно. Вот у нас, журналистов, такого не наблюдается.

– Что вы говорите? – соседка перевела ничего не понимающий взгляд на Олю. – Оленька, что он говорит?

– Это он на вашего Славу намекает, – вздохнула Оля.

– Славочку?

– Славочку, – подтвердил Геннадий Игоревич с каким-то удовлетворением.

Изольда, все еще прижимая к себе драгоценное вязание, с изумлением разглядывала собеседников.

– Мам! – напомнил о своем существовании Никита. – Мы ужинать будем? Я могу целого бегемота съесть!

– Ну, знаете ли, – в голосе бывшей актрисы послышалось возмущение, – не думала, что меня в этом доме… что после всего… что вот… так обо мне… Геннадий Игоревич, как вы могли?! И ладно он, но ты, Оленька… И все же вы, Геннадий Игоревич, а с виду такой интеллигентный! Я ребенка готовлю к поступлению в театральное училище! Моя старинная подруга попросила! – Изольда подняла подбородок выше, и в голосе ее послышался вызов.

Геннадий Игоревич так и застыл с рукой у горла:

– Так это уроки театрального мастерства?

– Представьте себе!

– Ох… – Оля усиленно терла лоб.

Обстановка в коридоре накалилась. Изольда была обижена, отец растерян, а сын в детской голоден.

– Занятие со Славой закончилось? – спросила она соседку.

– Да.

– Ну вот и отлично. Предлагаю всем успокоиться и устроить совместный ужин. И заодно вы нам расскажете о своем подопечном, потому что строгой конспирацией заинтриговали всех.

* * *

– Хуже пациента, который скрывает информацию, только пациент, который сам себе ставит диагноз, – Денис допустил легкое раздражение в голосе – исключительно в педагогических целях.