Батя, Батюшко и Бэмби

Как же страшно было услышать первые слова. Конечно, операция штатная, конечно, оборудование современное, конечно, доктор лучший, и все же… всегда остается процент неудач. И поэтому – страшно. И ладони мокрые.

– А сегодня нельзя?

Она знала, что нельзя, но… вдруг? Чтобы удостовериться самой.

– Он сейчас отдыхает. И в ближайшую пару часов, – хирург посмотрел на часы, – его лучше не беспокоить визитами. А потом уже отделение закроется для посетителей.

– Да, конечно, – Оля понимающе кивнула головой.

И почему-то снова почувствовала безотчетное желание пожать ему руку.

– Спасибо.

– С ним все в полном порядке, честное слово, – уверил он.

И в этих словах проскользнуло вдруг что-то человеческое. Не врачебное, похожее на отчет перед ожидающими, но всегда сохраняющее четкую дистанцию между доктором и посетителями, а что-то более… сочувствующее.

Первая неудачная встреча, которая все же осталась в памяти и заставляла вести себя осторожно, начинала потихоньку уходить в тень.

– Денис Валентинович, еле вас нашла, тут начмед очень просил зайти…

И мысль исчезла так же внезапно, как и появилась. Да и не до отстраненных рассуждений на тему человеческих характеров сейчас. Главное – операция прошла успешно, папа отдыхает, а завтра можно его навестить.

Типография обещала полностью выполнить обязательства через два дня, копии документов по ручкам направили электронной почтой, что же касается макета – вот сейчас как раз Оля и поедет в офис разбираться.

– Оленька, я пойду? Что-то у меня к вечеру давление расшалилось, – Изольда Васильевна укуталась в свою неизменную ажурную шаль.

– Да-да, конечно.

– Я завтра тогда приготовлю Геннадию Игоревичу, что покушать. Больничная еда все же не сравнится с домашней.

– Спасибо, – Оля была искренне благодарна за такую заботу о своей семье.

– Как и я без вас, – ответила хранительница очага, прежде чем покинуть квартиру и спуститься на два этажа ниже – к себе.

Собственной семьи у Изольды Васильевны не сложилось. Всю свою жизнь она посвятила театру и ожиданию роли, той самой – судьбоносной. Но не дождалась. Сначала все получалось, и в амплуа инженю молоденькая Изольда была неотразима. А в душе хотелось Офелию.