Горбатый Эльф

И еще там жило множество бабочек и птиц.

Перед усыпальницей Карисов процессия остановилась, носилки положили на землю. Почтительно, под руки, вывели вперед старого Лепанида. В Ашере никогда не было священника, люди больше молились местным духам, чем Единому. В торжественных случаях пастух Лепанид, знавший наизусть несколько гимнов и псалмов, обретал статут жреца и творил обряды. Это было наследственное служение, умрет он – таинства будет совершать его сын. Дрожащим голосом старый пастух нараспев произнес все положенные слова.

Отвалили камень. Солнце впервые за много лет упало на останки Карисов, покоившиеся на широких постаментах по периметру склепа. У самого входа лежали родители Джана, покрывала на них еще не истлели, даже лица можно было узнать под расползающейся тканью. Дальше ютились ветхие ссохшиеся мумии, а в самой глубине – скелеты. Свободного места не было. Двое мужчин сгребли чьи-то неведомые кости в сторонку, втащили носилки с Джаном, бережно установили на возвышении. Остальных положили прямо на пол, и разбойников, и солдат.

– Если кому надо – пусть сами разбираются, кто тут ихний, – сказал один из мужчин в виде напутственного слова.

Задвинули камнем вход. Вот и все.

На обратном пути шли, как придется, не соблюдая чина. Тайра углядела в толпе семейство Баркетов со старшими сыновьями и невестками, Мариса с ними не было. При виде девушки Гутрис с важным видом заговорил с родней, а Виринея подотстала. Была она в черной кружевной накидке до самых пят, лицо скорбное.

– А Мариса отец в город отослал по делам, – ответила она на невысказанный вопрос в глазах Тайры. Какие у шалопая Мариса могут быть дела в городе, Виринея не уточнила.

– Сколько раз я говорила Джану, чтобы не водился с разбойниками, дочку бы пожалел… Ну и осталась ты одна-одинешенька… И где же ты ночевала, бедная, неужели прямо на улице?

– Меня тетя Зелла к себе взяла.

– И что же ты, будешь теперь вдову объедать? Перебирайся лучше к нам, у нас как раз вчера работница ушла.

– Матушка, разве можно до свадьбы в дом к жениху идти?

– Ну какая теперь свадьба? Ты девушка взрослая, разумная, сама все понимаешь. Подумай, что люди скажут. Будут глаза колоть: Баркеты совсем жадные стали, сына на бездомной сироте женили, чтобы выкуп не давать. Зачем нам это? Ну а так – живи. Буду тебе деньги платить за работу. Марис отцу плешь проел, как он без тебя с тоски помрет, а я что? Я вам мешать не буду.