Леди Хемиленд

Покинуть дом! Сколько в этом словосочетании боли. Неизвестно ведь, что придётся сделать Энн, чтобы спасти своё родовое поместье. Вряд ли Дем быстро сдастся. Возможно даже, что ей придётся отправиться к нему домой, чтобы найти доказательства его тогдашнего преступления, которое поможет исправить последствия его нынешнего злодеяния. В любом случае, леди Хемиленд не скоро вернётся домой.

Лондон встретил Энн утренним дождём.

«Обычная погода для Лондона», – подумала леди Хемиленд, никогда не любившая город.

Однако их столичный дом, построенный только пять лет назад, Энн нравился. Как и её супругу.

Как она и предполагала, Джонсон, дворецкий их лондонского дома, получив её письмо, уже приготовил дом к приезду своей хозяйки, поэтому леди Хемиленд сразу же смогла поднять наверх в свою спальню и готовиться к ближайшему балу и, может быть, – к одной из важнейших встреч в её жизни.

И вот он – бал! Правда, небольшой – только для узкого круга. Однако, чтобы быстро вернуться в свет и вращаться в нём, не поставив в известность о своём приезде многочисленных «подруг и тётушек», то, что нужно.

Энн стояла около стола, рассматривая танцующих. Благодаря своему положению вдовы, она не участвовала в танцах, что позволяло больше общаться с людьми и узнавать от них так интересующие её сведения.

– Дорогая, Энн! Как я рада вас видеть! – воскликнула, подходя к ней, миссис Гарисон, одна из наиболее близких приятельниц леди Хемиленд.

– Здравствуйте, Эмма.

Я тоже рада вас видеть, – ответила Энн вежливо-нейтральным тоном.

– Как же я давно вас не видела! А где ваш очаровательный муж? И почему вы в трауре?

– Лорд Хемиленд погиб.

Энн и сама не ожидала, что о смерти самого близкого ей человека сообщит так сухо. Как будто ничего особенного и не произошло!

– Ох, бедняжка! Как вы теперь, наверное, переживаете. Вы ведь его так любили.

Фраза была насквозь пропитана лицемерием. Энн отпустила глаза, чтобы не сорваться и не оскорбить женщину, которая ещё могла ей понадобиться.

Что и говорить, хоть Энн и была давно принята в светском обществе, она также уже больше года не была в нём, поэтому могла быть не принята в те дома, которые ей раньше были открыты. И в которых она могла поговорить с Демом.

Поэтому Энн лишь оставалось вежливо улыбаться (печальной улыбкой, разумеется, иначе она бы не была скорбящей вдовой) и терпеть бесконечные соболезнования. Но терпела она не зря.