Как мы стали детективами после того как я умер

Тело пробила мелкая дрожь, которая начала нарастать, и парень опустил голову, закрываясь мокрыми волосами, которые тут же облепили его лицо. Он закусил нижнюю губу до крови, чувствуя, осознание того, что произошло, лавиной обрушилось на, с виду хрупкие, плечи.

Кажется, на глаза навернулись слезы, иначе почему изображение так смазывается и плывет?

Почему, почему ему так плохо?

Его должно было отпустить, он должен чувствовать облегчение, тогда почему? Мама ведь не принесла ему ничего, кроме шрамов, ведь так? Тогда из-за чего сердце так гулко стучит, а в ушах слышится шум крови?

«Ах ты, маленький ублюдок! Я учила и содержала тебя только потому, что из тебя было легко слепить то, что мне нужно.

Ханако понимал, что уже давно не чувствовал «любовь» мамы и отца.

Нет, он не ненавидел их, можно сказать ему даже было плевать, но слова, сказанные этими жестокими людьми, невольно отпечатались на израненной душе.

«Слышишь, что говорят твои родители? Они правы! Ты никому не нужен! И никогда не будешь!»

«Из тебя вырос ужасный сын, который никогда не слушается своего отца!»

И сейчас тянули где-то под грудью, заставляя сгибаться еще больше.

Как же он ненавидел это противное чувство!

Почему все это происходило!

Зачем?

Мегуми сидела рядом, не зная, что делать. Она ужасно паниковала, она не могла собраться с мыслями, подобрать какие-то слова, лишь бегала глазами по сгорбленной фигуре парня, и чувствовала телом передающуюся дрожь.

Шумно выдохнув, она протянула руки и, обняла Ханако, прижала его к груди, начиная легонько поглаживать спину. Парень тут же замер и напрягся.

– Что ты делаешь? – он говорил ей куда-то в грудь, а широко раскрытые глаза видели перед собой лишь тьму. Зато в нос ударил сладко-горький, с легким оттенком чего-то цветочного, запах.

– В детстве, – тихо начала девчонка и почувствовала, как чужие руки ложатся ей на талию, – Меня часто так обнимали, чтобы успокоить. И знаешь, работало. Может тебе тоже поможет? Я не знаю.

Руки болезненно сдавливают ее, и девушка охает, чувствуя, как пальцы сильно сжимают ткань её кофты. Но она продолжает гладить одноклассника по спине. Тот опять замирает и шумно вдыхает, после чего опаляет дыханием область груди. Его волосы уже промочили футболку, и капли тихонько ползут по животу девушки, вызывая табун мурашек.

Он прикрывает глаза, разжимая руки, и кладет одну ладонь на хрупкую поясницу, а другую – на уровень лопаток.