Как мы стали детективами после того как я умер

И то, что произойдет дальше, ей совсем не понравится.

– Ты знаешь меня всего пару месяцев. Ты даже не знаешь, чем я занимаюсь и что из себя представляю. Я хочу с тобой общаться! Но скажи мне, чем я помог тебе? Я же ничего не сделал, – он поднял взгляд, полный разочарования, но не в ней, а в себе.

Казалось, это лицо принадлежало совсем другому человеку.

– Потому что ты не прав, если думаешь, что ты мне не помог. Даже если я ошибаюсь вновь, и ты… предашь меня… – прерывистый выдох сорвался с бледных губ.

Ханако молча сократил расстояние, а затем приземлился рядом, обнимая девушку, пряча лицо в чужое плечо, вынуждая замереть в этой позе.

– Я не могу спасти тебя, если не могу уберечь от физической боли, – он признавал поражение.

И начало казаться, что он так прощается.

Лицо Мегуми вспомнило новое выражение. Глубокое и невыносимое чувство страха: не за свою жизнь, но за упущение, с которым придется жить.

Если он сейчас произнесет хоть слово о том, что он отказывается от нее, ее будут ждать еще десятки кругов ада, где она будет жить с мыслью об окончании и с желанием дождаться момента, когда все просто оборвется.

– Нет! Мне все равно, что будет на физическую боль, – чуть ли не плача, она вынудила его посмотреть на себя, мягко обхватывая лицо дрожащими руками. – Мне плевать, что будет.

– Ты… что, влюбилась в меня?

У Мегуми пропали слова, когда она увидела, как Ханако улыбается, явно дразня ее.

Это.

Задело.

За живое.

– Я тебе тут душу выворачиваю…

Тяжелые слезы начинали собирается в глазах, скатились и затекли куда-то под ворот формы, пока она спешила отстраниться, закрыть руками лицо.

Отвернуться.

– Прости, – рассмеялся он, но с каждой секундой смех становился все тише, поскольку он делал только хуже, не вынуждая ее обернуться.

– Это ощущается глубже, – сказала она. – Это смысл существования. Смысл, что-то делать, а не просто жить.

Девушка нашла в себе силы взглянуть на него.

Слезы все не прекращали наворачиваться, и она ненавидела себя за эту истерику.

Дура!

Мегуми не хочет быть похожей на свою истеричную мать.