Как мы стали детективами после того как я умер

Последний учитель вышел из учительской, оставляя их наедине. Остывал последний ранее жужжащий компьютер.

– Просто поговорить. Ты против? – у него было много вопросов, а еще много обязанностей, которые она сама себе поручила. И разговор был малой долей того, чего она хотела.

– Вам скучно? – последовало предположение.

Тамоко-сан отметила, насколько же она была не права. Но, возможно (сам себе она могла признаться), ей просто не хотелось так обнажать свои мотивы.

– Пожалуй. Мне интересно, все ли у тебя хорошо, как у ученика.

– Понимаю, – она выдохнула, запоздало пытаясь выдать это за жест охлаждения горячего чая, но пар за этот выдох не колыхнулся и на мгновение.

Когда она смотрела на других подростков там чувствовалась история, движение, или цикл – но был процесс. С ее же жизнью было что-то неладно, в ней была боль и такая же болезненная статичность. И призрачные кончики пальцев болезненно жгло.

– Я видела, – она не захотела продолжать, лишь скосив взгляд на чужие кисти рук, окрашенные противными бледно белыми шрамами, и уж лучше бы это была паутина, которую можно было снять.

– Мне жаль, – и, кажется, ей больше нечего было сказать.

– В твоем возрасте все ново. Нет глупых причин. Не стоит стесняться.

– И не стоит об этом кричать, – тихо ответила Мегуми.

– Изредка стоит. Если ты хочешь, чтобы тебе помогли.

Она не сдержала ироничный смешок, припадая губами к чашке.

– Именно потому, что я это поняла, мы познакомились с Ханако.

– Думаешь, этого достаточно, чтобы тебе стало легче?

– Возможно.

Тамоко-сан пальцами искала трубку, бросая взгляд на часы – еще слишком рано для табака. Но именно это разочарование пряталось за кажущееся очевидным разочарованием от диалога с ученицей. Она была слишком глубоким и болезненным человеком, чтобы ей взаправду было больше нечего рассказать или нечем поделиться. Но, если приходилось быть честным, на самом деле, даже этого было достаточно.

– То есть ты считаешь его дорогим для себя человеком?

Она кивнула.

– Хотя нам часто не о чем говорить. И мы знакомы всего лишь пару месяцев.

– Он явно не хочет говорить о себе, а мне не хочется говорить о себе, – пробормотала Мегуми.

Хотя, похоже, она хочет знать.

Несправедливо, что кто-то первый должен начать. У них обоих сложные судьбы и души. Им обоим сложно доверять.