Диагноз: любовь

Стол уже заказан, но вы можете принести десерты. Посмотрим на реакцию публики. Но я не хочу вас заранее обнадеживать, кондитерская вне сферы моих интересов. Будь это кто-то другой, я бы распрощался минут пятнадцать назад. Сколько вы у нас работаете? Год, два?

– Пять лет.

– Тем более. Вы как минимум заслуживаете внимания.

– Я поняла. Но ведь шанс все-таки есть? – Ника умоляюще распахнула глаза, пытаясь справиться с нарастающей болью в животе.

– Шанс есть всегда. Но небольшой. Вам придется меня поразить.

– Ясно, – она поднялась, еле сдерживаясь, чтобы не согнуться пополам.

– Вы в порядке?! – Марк взволнованно выпрямился.

Ника судорожно вцепилась в стеклянную столешницу, скрипнув мокрыми пальцами.

– Да-да, – выдавила она. – Немного перенервничала.

– Лучше присядьте. Я попрошу Любу принести воды, – Марк подскочил к ней, заботливо взял за предплечья. – Ты же вся ледяная…

– Я… Нормально, я сейчас… – Ника глотнула воздух.

Глаза болели, будто кто-то хотел их выдавить, в грудь словно воткнули железный лом, по пищеводу взбиралась тошнота.

– Я сейчас… Секунду… – Ника слабо улыбнулась, любуясь его темной щетиной, но через мгновение все исчезло. И Веселовский, и его хромированный кабинет, и весь окружающий мир. Ника отключилась.

Глава 2

Ей сильно жало в подмышках. Как крапивка, только в подмышках. Неужели новый лифчик такой неудобный? Ника втянула носом воздух – пахло дико приятно. И спине было тепло. Она открыла глаза и вдруг вспомнила, где находится.

Веселовский тащил ее к дивану, и это давил не лифчик, а его руки. Ника тут же поднялась на ноги и одернула блузку.

– Ты потеряла сознание, – сообщил шеф. – Не волнуйся, Люба сейчас позвонит в «Скорую».

Ника повернулась и увидела в дверях кабинета секретаршу с телефоном. Хрупкий момент уединения закончился.

– Нет-нет, я уже пришла в норму, – попыталась возразить Ника, но Веселовский усадил ее на диван.

– Будет лучше, если тебя осмотрит врач, – твердо сказал он.

Ника ощупала лоб: он был холодный и мокрый, челка прилипла к коже. Странно, потому что чувствовала она себя превосходно.

– У меня были обмороки во время беременности, – услужливо сообщила Люба. – После них сразу становилось легче.

– Может, ты просто беременна? – Веселовский подозрительно взглянул на живот несчастной сотрудницы.

– Нет, что вы! – Ника мотнула головой.

– Точно? – опять влезла секретарша.