Притворись, что мы вместе

Это были две типичные хирургические тени, обоим около тридцатника: высокий брюнет и среднего роста смешной очкастый рыжеволосый конопатик. Брюнет показался очень ничего себе: жгучие глаза и длинные кудри, небрежно перехваченные в хвост тонкой резинкой. Особенно впечатляли огромные жилистые лапищи, поросшие густой растительностью. Хирург и бабник, хотя можно оставить только первое слово, так как первое предполагает второе. Другой парень, Костик, прежде всего характеризовался обручальным кольцом на пальце, а в остальном, даже не пообщавшись, можно было определить: спокоен, умен и добр.

– Привет! А че, у вас тут блондинки тоже оперируют? – задал вопрос Слава.

«Ну погоди, сволочь, поговорим еще», – мысленно ответила я.

Федька вступился:

– Это Ленка Сорокина, терапевт.

– А-а-а, а я уж испугался. Классная тут у вас компания в субботу. Мы с вами теперь, – сказал Слава.

А теперь мой ход.

– А вы что же, пацаны? Всегда в паре? Крючки друг другу держите в операционной или что еще?

Получите: один – один.

– И что еще тоже, мадам.

Все заржали, как кабаны. Федька продолжал в роли разводящего:

– Они близнецы, Ленка. Представляешь?! Только, как это там по-вашему, по-умному?.. Разнояичные, о!

– Дураки! Чему вас только шесть лет учили, чикатилы чертовы.

– Слава – наш человек. На башкорезню взяли. А Костю – в реанимацию, – пояснил Федька.

Ну да, ну да. Заведующая нейрохирургией как раз застоялась после развода.

Черноголовый конь не собирался заканчивать свое показательное выступление.

– Ага, вишь, фонендоскоп нацепил, чтобы от санитара отличали, гы-ы-ы…

– А ты лучше трокез из скальпелей сделай, а в уши ранорасширители.

Народ похохатывал, наблюдая одновременно за двумя параллельными процессами: телик и наша перепалка. Тут я опять пропустила наступление с фланга, и Федька снова вцепился в меня мертвой хваткой. Началась старая песня о главном, перед новыми зрителями это было пока еще актуально.

– Лена, ну когда ты уже кому-нибудь отдашься? Это уже неприлично, не по-товарищески.