Праздник на выезде

– Гениально!

Ну вот, может же мыслить здраво, когда захочет! А еще упиралась, отказывалась… Давно пора было оценить всю глубину его креатива!

– А то, – Глеб даже расслабился немного и хотел тоже закинуть ногу на ногу, но задел необъятную клетчатую сумку столь же необъятной дамы и получил щедрую порцию ругани пополам с проклятиями.

– Это был сарказм, босс. – Алина и бровью не повела, видимо, у них в «Викрам Фармасьютикалз» подобные выражения входили в офисный этикет.

– Ты только не забывай, кто тут генеральный, – мстительно напомнил Глеб.

– Я буду работать на тебя до тех пор, пока не смогу найти нормальную вакансию по специальности, – продолжала она безо всякого уважения. Почему-то со своим Пуджари она разговаривала совсем другим тоном! Надо быть с ней построже. – Каждая минута моего времени, потраченная на тебя, будет платной.

– Ты что, таксистка? – Глеб попытался разрядить обстановку, но с чувством юмора у Алины дела обстояли еще хуже, чем с уважением.

– Мои условия: никакого алкоголя, наркотиков и… – Железная леди запнулась. – Ну, ты понял.

– Не-а. Сделай одолжение, проясни, – наблюдать за ее смущением было так приятно, что ради этого зрелища Глеб навернул бы еще пару кругов по Киевскому вокзалу. – Может, мы этот пункт еще и в трудовой договор внесем…

– Не надо.

– Что-что? Прости, очень шумно, – Глеб склонился к ней поближе.

– Секса не будет! – Она выпалила это так резко и громко, что умудрилась взбудоражить добрую половину вагона.

Тетка с клетчатой сумкой в ужасе отодвинулась от Глеба и вжалась в сиденье, словно он покушался на ее девичью честь.

– Сочувствую, чувак, – лысый мужик с огромной, как фасолина, родинкой под глазом пихнул Глеба локтем и окатил спиртовым амбре.

– Ты кого дурой назвал, алкаш?! – возмутилась тетка.

– Женщина, можно не орать над ухом? – подал голос седовласый старичок с потрепанной книгой.

– А ты молча читай! Очки он нацепил, умник, тоже мне!..

Перепалка набирала обороты столь стремительно, что Глеб уже успел представить собственные похороны и раздавленного горем отца.