Эффект зеркала

– Вы что, врач? – ее лицо искривилось от боли, но она по-прежнему смотрела на него, как революционер на эшафоте.

– Такой же, как ты – целительница, – отрезал он. – Просто первая помощь. Придется вызывать неотложку.

– Может, не надо? Я разберусь. У меня полис… Он потерян. Зайду к одному… По знакомству, короче. Давайте быстрее, берите свои показания.

И зажмурилась с таким видом, с которым обычно девственница готовится принять мужа в первую брачную ночь. Выходит, он у нее первый? В смысле, следователь, конечно.

Странно, с ее-то видом она должна была не вылезать из детской комнаты полиции.

– Мы приведем тебя в порядок, и ты все спокойно расскажешь.

– А потом куда? В обезьянник?

– Сказал же: поедем со мной в управление, я запишу показания…

– Не надо! Освободите руки, я посмотрю… Где-то у меня был записан номер.

– Правда? А может, мне еще отвернуться, закрыть глаза и сосчитать до десяти?

– Да на здоровье! И что вы скажете врачам? Маленькая ролевушка? Тогда ведь придется меня оформлять, да? Столько бумаги, еще и передавать мусо… Вашим, короче.

И пока они…

– Не болтай! – он боролся с желанием встать коленом на ее больное плечо, вытрясти правду и сдать со всеми потрохами в изолятор. – Со мной поедешь. В травму.

– У-у-у, кто-то не хочет делиться с другими дядьками, – девчонка ехидно усмехнулась, и желание тряхнуть ее усилилось вдвое, а терпение лопнуло.

– Слушай внимательно, – процедил он, нагнувшись к ее лицу. – Мне ничего не стоит пустить тебя подозреваемой по делу.

И если ты думаешь, что мне тебя жалко, зря. Мне. На тебя. Плевать. Я закрою это дело, будешь ты помогать или нет.

Он погрузил Волкову на пассажирское сиденье своей машины, предварительно отряхнув ей спину и освободив руки. Не для того он неделю назад провел полную чистку салона и купил новые защитные чехлы, чтобы какая-то аферистка превратила все в помойку.

– Ноги отряхни, – посоветовал он.

Девчонка победоносно глянула на него и назло топнула заснеженными ботинками об пол его «лэнд ровера».

Олег промолчал: из подобных провокаций давно вырос, а поднимать руку на женщину – или ребенка? – считал ниже своего достоинства. Но в очередной раз утвердился в мысли: он сдаст ее по адресу, как только получит все ответы.

Разумеется, он знал цену честному слову. Но о какой сделке может идти речь, если перед ним – мошенница? С какой радости ему освобождать ее от ответственности, если она должна понести заслуженное наказание? И совесть не беспокоила Горового.